Во время занятий, когда я разучивала каждое движение и пыталась отточить этот навык до совершенства, учитель постоянно ругал меня. Он считал, что я – больше русская, чем испанка, именно потому, что я пыталась учить. Как оказалось, фламенко нужно чувствовать. Фламенко нужно понимать. Фламенко нужно жить. И, лишь усвоив это, я смогла понять этот эмоциональный танец, созданный испанскими цыганами.
Для фламенко не существует каких-либо рамок. Когда твоя душа поёт по-испански, тогда на улице толпы танцуют фламенко. Главное почувствовать ритм каблуков, надеть на ладонь кастаньеты - и окунуться в испанский мир. Мне пришлось ограничиться лишь своим воображением, нарисовав кастаньеты лишь в своей голове. Но, судя по притихшим друзьям, им этого хватило.
Во время занятий учитель также постоянно повторял одно. Он говорил, что в моем танце не хватает Дуэнде. Меня так злило то, что он даже не трудился объяснить, что же это значит, а у отца я спрашивать не хотела, ведь тогда пришлось бы признаться, что у меня что-то не выходит. И лишь после очередного отчетного концерта, к которому я готовилась так отчаянно, что даже сбила ноги в кровь, но я сорвала такие громогласные аплодисменты, что это искупило всё. Так вот, лишь после этого он признал, что это было самое шикарное выступление из всех, что он видел у своих учеников. И, наконец, сказал, что Дуэнде – это душа. И мне удалось вложить её в танец. И моей душой стало фламенко.
Все эти воспоминания пронеслись в моей голове, пока я танцевала, делая это так, как умею лишь я, вкладывая в каждое движение то пресловутоДуэнде. И, лишь когда музыка закончилась, я остановилась, тяжело дыша. А открыв глаза (которые, как оказалось, я закрыла, чтобы не дать себе отвлечься), увидела, что в беседке остались лишь мы с Даном. Который смотрел на меня как-то уж слишком странно.
- А где все? – спросила я, всё еще пытаясь перевести дыхание.
- Ушли, - ответил мужчина, - Василиса сказала, что тут неподалеку есть озеро, в котором им жизненно необходимо искупаться.
- Хм…вот как, - пробормотала я, чувствуя, как от взгляда Воронцова мне становится слегка не по себе, - А ты, стало быть, остался…
Дан сделал шаг ко мне, не разрывая зрительного контакта:
- Как видишь.
- Что, не захотел искупаться? – слегка нервно хихикнула я.
- Захотел. Вот только не купаться.
Мужчина подошел ко мне вплотную, и только тогда я смогла рассмотреть его глаза. Светло-серые – они казались почти черными из-за зрачка, практически перекрывшего радужку. В этот момент он как никогда напоминал мне дикого волка. Вот только страшно мне почему-то не было. Это ведь был мой волк.
- И чего же ты захотел? – чуть понизив голос, спросила я, первой протягивая руки и обвивая его за крепкие плечи.
- Не чего, а кого, - чуть хрипловатым тоном почти шепнул Дан, - Тебя.
Не то, чтобы я шибко сомневалась в этом – в конце концов, вариантов было не так уж и много. Но все равно от его негромкого признания меня словно всю прошибло током – от макушки до пят. А когда он коснулся моих губ своими – я почувствовала, как земля плавно уходит у меня из-под ног. Как хорошо, что я успела вцепиться в его плечи, иначе просто рухнула бы на землю.
Этот поцелуй отличался от всех, что были у нас до того момента. Нет, техника по-прежнему была блестящей – если бы было можно, то я бы смело подняла вверх табличку с отметкой «десять». Разумеется, из десяти. Изменилась сама подача, словно Дан вкладывал в этот поцелуй совершенно другие эмоции. Он казался жадным, требовательным и каким-то…голодным.
И всё тут же встало на свои места. Разумеется, Вася не повела никого «срочно искупаться». Конечно, я не исключаю того, что поблизости действительно было озеро, и именно туда направились наши друзья. Но сам посыл был другим. Просто проницательная подруга поняла то, что укрылось от меня. А именно – её тактика сталкивания нас лбами, недвусмысленные намеки и пошлые шутки принесли свои плоды. И пустой дом был подарком от всех наших друзей.
Ладони Дана заскользили по моим плечам, притягивая меня ближе, словно он хотел вобрать меня в себя. Честно – я бы даже сопротивляться не стала, настолько сильны были мои чувства. В конце концов, стать одним целым, чтобы провести всю жизнь рядом, никогда не разлучаясь – что может быть лучше? Разве не об этом мечтают все маленькие девочки, когда слушают сказки, что рассказывают им на ночь мамы? И пусть я уже давно не девочка, но что мешает мне продолжить мечтать? Тем более, когда исполнение заветного желания так близко – только руку протяни.