Вот только я поступила с точностью до наоборот. Вместо того, что бы сделать шаг навстречу, я разорвала поцелуй и отступила назад. И полный разочарования, на грани боли, взгляд, был лучшей для меня наградой.
- Что такое? – растерянным голосом – и такого тона я не слышала никогда до этого – спросил Воронцов, - Я сделал что-то не так?
Но я лишь покачала головой, чуть прикусывая губу, и понимая, что сейчас не время включать робость и стеснение. Не для того нам была подарена эта возможность и ночь.
Поэтому, сглотнув ком волнения, что застрял где-то в районе горла, я негромко произнесла:
- Нет, всё чудесно. Но, быть может…нам стоит войти в дом?
Хищный огонек, что зажегся в его глазах, был лучше всего положительного ответа. Кивнув, Дан протянул руку, и позволил мне, ухватившись за неё, как за соломинку, отвести его в прохладу белых стен. Но, едва двери закрылись, выдержка, кажется, изменила мужчине. Глухо рыкнув, он рывком притянул меня к себе, буквально впиваясь в мои губы требовательным, жадным поцелуем.
Я отвечала с не меньшим пылом и жаром. Дорвавшись до столь желанного тела, я словно не могла насытиться – мне хотелось прикасаться, гладить, царапать, мять его кожу. Чуть прикусив его нижнюю губу и услышав тихое шипение, я восприняла это, как знак одобрения и, прервав поцелуй, сместилась чуть в сторону, прижимаясь губами к его шее, ощущая на кончике языка солоноватый вкус его кожи. Шумный выдох сквозь сжатые зубы, был словно музыкой для моих ушей. И, желая закрепить успех, я зацепила зубами мочку его уха.
Кажется, это стало последним барьером. Который рухнул к моим ногам, являя передо мной совершенно иного Дана, ведомого лишь инстинктами и желаниями. Того Дана, которого мне так хотелось увидеть всё то время, когда он прикрывался своими щитами из убеждений, логики и правил. Теперь мы были на равных, поскольку оба состояли из чувства и желания. Вполне конкретного желания.
Я смутно помню, как мы добрались до спальни, и чья она была – его или моя – тоже казать было сложно. В конце концов, Вася в очередной раз оказалась права – можно было просто поселить нас в одну комнату. Что примечательно, половину одежды мы растеряли где-то по дороге, поскольку, упав на кровать, я отчетливо ощутила спиной прохладу простыней. А грудью – тепло кожи мужчины, который собирался стать моим во всех смыслах этого слова.
Я не была неопытной девочкой в вопросах плотских страстей. Что уж там скрывать – я могла похвастать довольно обширным послужным списком, и мне было с чем сравнивать. И Дан тое знал об этом. Здесь не прокатывало известное выражение «Кто у нас не первый – тот у нас второй». Ведь изначально он был моим врачом, которому я дала слово рассказывать всё, не опуская деталей. Так что мой мужчина был в курсе большей части моих же похождений. Да и у самого Воронцова явно были дамы и до меня – это стало бы ясно, даже не будь я в курсе, что он женат.
Мы не были первооткрывателями друг друга. Наверное, именно поэтому всё, что происходило между нами, было именно ТАКИМ – настолько чувственным, ярким, волнительным. Мы узнавали друг друга по новому, и словно открывали сами себя, познавая те глубины чувственности, до которых ранее не мог добраться никто. Я могла говорить за себя точно – каждая эмоция была, словно маленький взрыв, а движение словно пробуждала во мне какого-то внутреннего демона.
Дан был потрясающим – ничего общего с роботом, с которым я раньше его сравнивала. Он был страстным, таким ярким и живым, что я почти горела в его руках. А то, как он прикасался ко мне, почти заставляло меня плакать. Никто никогда не обращался с моим телом ТАК. Словно я была каким-то божеством, и ему просто жизненно необходимо прикасаться ко мне – руками, губами, грудью, просто всем телом. И при этом он не позволял мне ни на секунду отвернуться или даже закрыть глаза. Будто он хотел, чтобы я не забывала, что это именно он довел меня до такого состояния. Глупо, ведь даже при всем желании я никогда бы не смогла выкинуть его образ из своей головы. Как и те ощущения, чувства и эмоции, что он дарил мне.
Но я не была бы собой, если бы не попыталась отвоевать статус лидера. В какой-то момент перевернувшись, я оказалась сверху, заставляя Дана шумно выдохнуть. Теперь пришел его черед запоминать, впитывать, понимать. Что рядом с ним именно Я, а не кто-то другой. Наклонившись так, что мои волосы распущенные волосы словно укрыли нас от всего мира, я подарила ему мягкий поцелуй, который закончился очередным укусом. Чуть солоноватая кровь попала на язык, словно подбрасывая еще дров в этот костер из эмоций. Шикнув, Дан подмял меня под себя, снова отбирая пальму первенства.