Безумие – так можно было окрестить то, что происходило между нами. Каждый из нас стремился подчинить себе другого, но неизменно уступал, поддаваясь эмоциям. Это было, как танец – как то самое пресловутое фламенко. И если бы – не дай Бог, конечно – нас увидел бы мой учитель, он пришел бы в экстаз от того Дуэндо, что мы выдавали.
Уже после, лёжа на разворошенной постели и пытаясь привести в норму дыхание, я чуть повернула голову и, не удержавшись, хихикнула. Дан, который выглядел восхитительно помятым и невероятно сексуальным – особенно с темнеющим пятном на шее, которое оставили мои губы – приподнялся на локте и бросил вопросительный взгляд в мою сторону.
- Я сделал что-то смешное?
Покачав головой, я отозвалась, чувствуя, как саднит пересохшее горло:
- Просто в голову пришла одна мысль.
Наклонившись и оставив легкий, почти невесомый поцелуй в области моего плеча, Дан мягко улыбнулся и спросил:
- Озвучишь её?
Кивнув, я широко улыбнулась, прежде чем выдать:
- Доктор, а вам не кажется, что мы сейчас немного нарушили границы этических норм?
Хохотнув, Воронцов почесал подбородок, словно размышляя, а после задумчиво ответил:
- Немного – это явное преуменьшение. За это могут и уволить. Если ты выдашь меня.
Игривое настроение не желало меня отпускать. Так что, повторив позу доктора и приподнявшись на одном локте – тот факт, что мы даже не удосужились прикрыться, меня совершенно не смущал – я хмыкнула, прежде чем ответить:
- Что же, мне придется сильно постараться, чтобы удержать язык за зубами.
Одно быстрое движение – и я снова прижата к постели горячим и чуть влажным от пота крепким телом. Хихикнув, я попыталась вырваться, но разве от Дана можно сбежать? Особенно, когда в его глазах вновь вспыхивает тот самый огонек желания, а губы, наклонившись к моему уху, шепчут:
- Думаю, с этим я смогу тебе помочь.
Хм…какое заманчивое предложение…
глава двадцать шестая
Глава двадцать шестая
Знаете, в чем заключается невероятная «прелесть» моего парня-тире-доктора-тире-доставалы? И да – именно в кавычках. Не знаете? Так я вам расскажу. Он всё самое «приятное» оставляет на десерт. И это я сейчас его методики лечения имею в виду. Хотя, мне казалось, что хуже визита к родителям Кирилла нет ничего, уже через три дня после дня рождения Елисея я поняла, как сильно ошибалась.
К слову об этом – утром Вася, с неизменной усмешкой отдала мне наши топ и рубашку, ангельским голоском попросив в следующий раз всё же дотерпеть до спальни прежде, чем начать раздевать друг друга. Якобы в будущем нам это очень пригодится. Я не стала напоминать Гейден, в каких местах и позах находила их с Эдиком, когда они, наконец, отбросили все сомнения и начали встречаться, поскольку у меня было слишком хорошее настроение. Несмотря на то, что поспать мне удалось, от силы, пару часов.
Но, спустя трое суток от моего хорошего расположения духа не осталось и следа. Поскольку Дан озвучил финальную часть своего плана. А точнее – моего лечения. И это мне, мягко говоря, не понравилось.
- Дан, тебя этими словами, конечно, не удивить, но я всё же попробую, - произнесла я, сидя на диване в его кабинете и раздраженно болтая в воздухе ногой, - Мне не нравится эта идея.
Хмыкнув, Воронцов кивнул:
- Ты права – я совершенно не удивлен. Помнится, в прошлый раз ты говорила ровно тоже самое. Не напомнишь мне, кто в итоге оказался прав?
- Ну, ты, - буркнула я, скрещивая руки на груди.
- Точно! – щелкнул пальцами мужчина, - Может, тогда мы не будем снова проходить все пять стадий, а перейдем сразу к принятию и поедем? Можешь ты хотя бы иногда – в виде большого исключения – не спорить со мной и не критиковать мои методики?
Тут уже я не удержалась от смешка:
- Не могу – это ведь часть моего очарования. Будь я другой – не нравилась бы тебе так сильно.
Слабая улыбка коснулась губ доктора, но вот во взгляде читалось легкое осуждение:
- Алиса, мы ведь договаривались.
- Я помню. Просто мне иногда сложно удержаться. Ты так мило злишься на меня.
Я продолжала играть с огнем, но поделать с собой ничего не могла. После всего, что произошло между нами, мне просто нравилось провоцировать доктора, выводя его на эмоции. Ведь, как показала практика, он был более чем эмоционален. И я словно заряжалась от него, как от большой, очень любимой батарейки.
Вот только почему-то моя батарейка изволила злиться. Ну, или что он там такое делал, недовольно морщась?
- В любом случае – собирайся, - в итоге велел Дан.