Быстро опустив взгляд на свой бейджик, на котором было красивым шрифтом выведено, собственно, то самое «Диана», та пробормотала что-то невразумительное, после чего буквально сбежала. Черт, это что, всё врачебный магнетизм?
- Дан, - позвал брата Елисей с укором, - Прекрати смущать мой персонал. Ты ее щеки видел? У нее же инфаркт чуть не случился.
- Ты преувеличиваешь, - спокойно отозвался Воронцов-младший, делая небольшой глоток.
- Почему ты всегда зовешь всех по именам? – поинтересовалась я, глядя на своего психотерапевта с плохо скрываемым любопытством.
Я заметила за ним эту особенность – он любил обращаться ко всем, используя именно их имена. Причем, не сокращенную версию, а полный вариант – Василиса, Дарья, Кристина. Исключением был, разве что его брат, ну и Эдик – его Дан называл коротко и лаконично «Эд».
Мой вопрос доктора, кажется, удивил. Бросив на меня внимательный взгляд, мужчина пожал плечами и отозвался настолько снисходительным тоном, что у меня вновь появилось желание его ударить:
- Даже не знаю. Может быть, потому что их так всех зовут?
Едва удержавшись от того, чтобы не закатить глаза – жест, который то и дело проскальзывает у меня во время общения с Даном – я сказала:
- Я не об этом. Просто ты такой акцент всегда ставишь на этом, словно самим именем человека ударяешь.
Воронцов тонко улыбнулся, делая еще один глоток, после чего всё же снизошел до ответа:
- Человеку приятно, когда его имя запоминают. Он чувствует себя значимым, а не одним из толпы. И не важно, кто он – вице-президент компании или же простая девушка-официант. Им всем одинаково важно думать, будто бы именно их выделили и запомнили. Разве я не прав, Алиса? – добавил доктор с хитрой улыбкой.
Я хмыкнула, признавая тем самым, что в словах мужчины есть крупица здравого смысла. Даже, может, чуть больше, но я не была бы собой, если бы так просто признала это.
Зато Елисей, который услышал наш разговор, тут же посчитал нужным выступить.
- Не обращай на него внимания, Алиса, - посоветовал мне здоровяк с добродушной улыбкой, - Малой с детства любил всячески манипулировать людишками. Не спрашивая разрешения, и даже не извиняясь.
- Я так понимаю, ты тоже не избежал этой участи? – спросила я, тоже с удивительной лёгкостью переходя на «ты».
Всё дело было в той странной ауре, что окружала обоих братьев. Они были совершенно разными – и внешне, и по темпераменту – но при этом оба одинаково обезоруживали своим обаянием и располагали к себе. Только если в случае с Даном я еще пыталась сопротивляться, то общаясь с Лисом я позволила себе просто плыть по течению.
Воронцов-старший хмыкнул:
- Было дело, по глупости. Я же вроде как старший, большой брат, который должен оберегать и опекать. Но мы уже давно договорились, что если Данчик вздумает влезть в мою голову – я ему нос набок сдвину. Верно? – скосил Елисей взгляд в сторону брата.
- Верно, - кивнул «Данчик» и добавил, - Но ты всё равно никогда не брезговал пользоваться моими навыками.
- Конечно, когда это не затрагивало напрямую меня, - не стал спорить Лис, - В юности малой помогал мне девчонок клеить, а когда я только начинал создавать свой бизнес – Дан проверял всех моих потенциальных партнеров, отсеивая тех, кто мог меня кинуть. И ни разу, кстати, не промахнулся.
Дан лишь пожал плечами, как бы говоря – мол, ничего особенного, так бы любой поступил.
- Ладно, давайте уже выпьем! – изрек Эдик, поднимая свой стакан с алкоголем.
Мы все с готовностью и шумом поддержали его предложение. И плевать, что у меня была всего лишь содовая – как оказалось, для хорошего времяпрепровождения не нужно много градусов в стакане. Достаточно подходящей компании.
Я постепенно расслаблялась – из-за разговоров и общей атмосферы непринужденности, что окутала нашу ложу. Мы много шутили, от души хохотали, вспоминая разные забавные моменты из жизни каждого. Поскольку половина из нас друг друга знала плохо, истории получались не только веселыми, но и, по большей части, незнакомыми.
В какой-то момент я осмелела настолько, что во мне проснулась даже какая-то игривость и жажда действия. Поэтому, когда прилично так захмелевшая Васька потащила меня вниз, в сторону танцпола, я даже и не думала сопротивляться. Лишь успела схватить за руку Дана.
- Я – очень плохой танцор! – прокричал тот мне практически в ухо, поскольку чем ниже мы спускались, тем громче становилась музыка.
- Плевать! – также громко ответила я, - Ты – мой врач, помнишь? И обещал быть рядом!
На это у доктора – в кой-то веки, в самом деле! – не нашлось что ответить. Так что он смирился и позволил уволочь его в сторону разгоряченной и подвижной толпы.