Воспоминания, которые я когда-то подчинила себе, вырвались на свободу и кружили надо мной, вспыхивая, подобно фантомам, и словно задавшись целью свести меня с ума. В качестве наказания за то, что так долго держала их на поводке, всячески пытаясь подавить.
- Алиса! – голосом, в котором явно ощущалась тревога, позвал меня Дан, присаживаясь рядом.
Но я не реагировала – ни на него, ни на Васю с Эдиком, которые тоже силились привести меня в чувство. Только Елисей не принимал участия в этом балагане – не только потому, что не знал ни меня, ни ситуацию, которая стала причиной такой скрытой истерики. Но еще и потому что явно не знал, что делать в подобных случаях.
Но зато знала я. Открыв рот и стараясь не прикусить губы, которые отчаянно дрожали, я буквально выдохнула Дану на ухо:
- Увези меня отсюда.
Мужчина, не говоря ни слова, кивнул и подхватил меня на руки. Я словно со стороны наблюдала за тем, как он что-то объясняет явно обеспокоенным Эдику и Васе, бросает пару фраз Елисею, который кивает, параллельно разговаривая по телефону. После чего просто выносит из клуба. Всё это прошло будто мимо меня – такси, которое, как оказалось, вызывал сообразительный Лис. И Дан – везде был он. Нес меня, держал за руку на заднем сидении машины, сопровождал до квартиры – кстати, чьей?
Очнулась я, только оказавшись внутри, на мягком кожаном диване. Рассеянно оглядевшись, я отметила довольно дорогой интерьер в стиле минимализма. Судя по всему, я находилась в гостиной – белые стены, одну из которых занимала огромная плазма, чёрный угловой кожаный диван, пара квадратных кресел, журнальный столик. Сразу позади дивана, на котором я и сидела, за небольшой перегородкой, расположилась кухня, также выполненная в светлых тонах. Сказать что-то большее я не могла, поскольку верхний свет Дан включать не стал, ограничившись одним напольным бра.
Судя по всему, я оказалась дома у своего психотерапевта. Который, покопошившись на кухне, присел рядом со мной, протягивая мне высокий стакан.
- Выпей, - мягко попросил он.
Кивнув, я сделала один глоток и поморщилась – вода слегка горчила.
- Что там? – спросила я и сама удивилась тому, насколько хриплым был мой голос.
- Лекарство, - коротко пояснил Дан, - Оно поможет тебя успокоиться. Выпей, пожалуйста, всё.
Понимая, что уже, наверное, давать задний ход в вопросе доверия, я решила быть послушной. Напомнив себе, что Воронцов не хочет мне навредить, я осушила стакан и, поставив его на столик, прислушалась к себе. Никаких особых изменений я не ощутила, но понимала, что эффект не заставит себя ждать.
И вместе с тем я ждала, когда Дан заговорит. Глупо было ожидать, что он решит просто забыть про то, что увидел и услышал. В конце концов, это было его работой – подмечать изменения в моем поведении и пытаться исправить меня. Исправить. Словно я – сломанная кукла. Какая ирония, ведь именно такой я себя и ощущаю. Ощущала – пока не решилась на лечение. И мне казалось, что результаты есть – я больше не чуралась людей, и за весь вечер ни разу не ощутила желания выпить алкоголь.
Но теперь – честно говоря, больше всего мне хотелось налить себе не водички с таблетками, а чистого виски. Ощутить его вкус на языке – пряный, чуть горьковатый. Чуть покатать во рту, в попытках определить его происхождение и даже год изготовления, и лишь после этого проглотить, ощутив, как обжигающая жидкость течет по горлу, пищеводу, и гнездится в желудке, согревая его.
Но я не могла. Не здесь, и не сейчас. Всё, что мне было доступно – это сидеть и ждать, когда Дан заговорит.
- Алиса, - док не заставил себя ждать, - Посмотри на меня, пожалуйста.
Словно под гипнозом, я послушалась, подняв на него усталый взгляд. Глаза Дана словно светились в полумраке, напоминая расплавленное серебро. И даже привычная хмурая складка не могла скрыть то тепло, что плескалось где-то в глубине его очей.
- Я сейчас стою на распутье, - негромко проговорил Воронцов, - Как твой друг, я должен просто подставить тебе свое плечо, в надежде, что ты сама мне всё расскажешь. Но, как твой врач, я вынужден настаивать на том, чтобы ты объяснила мне всё, что я увидел. Мне не хочется давить на тебя, поэтому, прошу тебя – помоги мне.
Я удивленно моргнула, поразившись не только той мягкости, с которой он говорил со мной, но и самим словам. Дан не встал в позу, как я ожидала – нет, он всё еще позволял мне самой решать, что ему стоит знать, а что – нет. Выбор оставался за мной – готова ли я рискнуть и открыться ему полностью. Воронцов не был мне близким человеком – я и другом его могла назвать с большой натяжкой. Но несмотря на это, я дико боялась того, что он отвернется от меня, что я увижу в его глазах холод, или что он вообще откажется лечить меня. Понимаю, что это – очень глупые предположения, но я всё равно не могла от них до конца откреститься.