- И как долго ты убивала себя таким неоригинальным способом?
- Два месяца, - отозвалась Алиса, - Два долгих, полных тоски и бутылок месяца. Я не хотела никого видеть, не хотела говорить – вообще ничего не хотела. Вася пыталась наладить контакт, чтобы помочь мне, но я была весьма сурова. Кричала, что мне никто не нужен, и что люди, которыми я дорожу, гибнут. Вспомнилось всё – и мама, и отец, с которым я на тот момент уже давно не говорила. И, конечно, Кирилл. Я словно хотела утопить себя в алкоголе. Но, когда смерть всё же постучалась и в мои двери – я поняла, что всё же хочу жить.
- Что ты имеешь в виду? – мигом напрягся Дан, хотя был уверен, что итак уже достиг своего эмоционального предела.
- Я загремела в больницу. Алкогольное отравление. Эдик решил меня проверить, и нашел в луже собственной блевотины. До сих пор стыдно за тот случай, - поежилась девушка, - Он вызвал скорую. По словам врача, пара минут промедления – и всё, не спасли бы. А так – всего пара суток реанимации, неделя на капельницах, и я встала на ноги. Но не это главное – врач сказал, что мой организм боролся, сражался за жизнь. Мое сердце билось даже тогда, когда по всем законам жизни должно было остановиться. Я очень хотела жить. И такой шанс упускать точно была не должна.
Дан чуть улыбнулся, наблюдая за тем, как постепенно светлеет лицо девушки. Поборов неясно откуда взявшийся порыв убрать за ухо упавшую ей на лицо прядь волос, мужчина спросил:
- И что ты сделала?
- Для начала приехала домой и вылила в раковину всё, что было хоть на градус крепче воды, - усмехнулась Алиса, - Потом начала думать. Эдик, который к тому моменту уже работал в органах, договорился и мне подмахнули диплом задним числом. Это незаконно – я знаю, но он решил, что я не захочу тратить силы на университет, с учетом того, что я последние полтора года была студентом-призраком, и закрывала сессию лишь чудом. Идея открыть лавку пришла в голову спонтанно. Когда я выписывалась из больницы, врач посоветовал найти хобби, которое бы меня отвлекало от неприятных мыслей. Что-то, требующее большой концентрации внимания. Я с детства любила цветы, мне нравилось ухаживать за растениями, копаться в земле, выбирать удобрения и прочее. А от бабушки мне досталась не только фамилия, но еще и греющая душу сумма в банке. Дело было за малым – я нашла помещение, вложилась в первый закуп, и пошло-поехало. Первое время мне помогали Эдик и Вася, но постепенно магазинчик раскрутился и даже обрел кое-какую популярность.
- А ваши отношения с Васей и Эдом? Вы смогли всё наладить?
- Мы… - Алиса запнулась, пытаясь подобрать нужные слова, - Скажем так – это был непростой период в нашей жизни, но мы справились с ним. Я потеряла всех друзей – намеренно отпугнула их от себя. Но эти двое – они не сдались. Они поддерживали меня, напоминали о том, что в мире есть много светлого и чистого, и то, за что стоит бороться. Оказалось, наша дружба входит в список этих вещей. И я благодарна им за это. Мы стараемся не вспоминать те полтора года. И, честно говоря, до этого вечера успешно справлялись с этой задачей.
- Эта девушка – Анна – ты не виделась с ней со смерти парня?
Флорес кивнула:
- И, честно говоря, не горела желанием видеть. По мере моей, скажем так, реабилитации, я всё отчетливей понимала, что, не уйди я тогда – могла бы закончить очень плохо. Как показала жизнь, я подвержена зависимостям. Чудо, что я не поддалась на уговоры Кирилла и не попробовала ничего из его богатого набора. Но если бы я всё-таки это сделала? Что бы стало со мной? Никто не знает.
Дан в который раз поразился той мудрости, что звучала в словах Алисы. Все его зависимые пациенты, как один, твердили, что не было ничего плохого в том, что они делали. Постепенно, конечно, психотерапевт раскрывал им глаза на правду – они губили себя. С этой задачей также прекрасно справлялись анонимные собрания – алкоголиков и наркоманов. Но суть не менялась – всех приходилось практически заставлять. Но Алиса – она не просто сама признавала наличие у нее проблем. Она также практически в одиночку сумела преодолеть их. Без специалистов, имея лишь поддержку двух друзей, которые лишь приблизительно понимали, через что проходит их подруга, поскольку сами они никогда не падали так низко.