- Ты чего здесь расселся? – пробасил мужчина, увидев брата.
Тот чуть поморщился, не открывая глаз:
- Говори чуть потише – Алиса спит.
- Серьезно? – удивился Лис, но тон послушно приглушил, - Где?
- В моей спальне.
- Воу. И почему ты не с ней рядом? Не укрываешь одеялком и не оберегаешь её сны? – усмехнулся Воронцов-старший, выразительно играя бровями.
На этот раз Дан открыл глаза и даже чуть повернул голову, окидывая брата коротким взглядом, в котором читалась скрытая угроза:
- Даже не начинай. Всё не так.
- Как скажешь, - пожал плечами Елисей, проходя на кухню.
Вот за что Дан очень ценил и любил своего брата – тот всегда понимал его с полуслова. И был, как ни странно, очень неконфликтным. Нет, драки он любил и нередко был зачинщиком разборок – но только не с Даном. В отношении брата всегда проводилась другая политика – семья должна держаться вместе, и стоять друг за друга. Братья, несмотря на то, что время и обстоятельства расселили их по разным городам, умудрялись оставаться частичками друг друга, и один из способов – честность. Еще в детстве они условились никогда не врать один другому, и никогда не нарушали это правило.
Диван чуть прогнулся под весом Елисея, который уселся рядом с братом и без лишних слов протянул ему бутылку пива, одновременно с этим прикладываясь ко второй. Вздохнув, доктор последовал его примеру, чувствуя, как холодная жидкость приятно стекает по горлу.
- Значит, твоя пациентка ночует у тебя же в спальне, - протянул тем временем Лис, - И часто ты так самоотверженно предаешься работе?
- Не часто, - коротко отозвался Дан.
Он решил умолчать тот факт, что этот случай в принципе был единственным, справедливо рассудив, что сокрытие части правды ложью не считается. Однако, он не учёл, что сложно утаить что-либо от человека, который знает тебя с рождения и даже когда-то менял тебе пеленки.
- То есть ты периодически сдаешь свою спальню психически нестабильным девушкам? Эдакий рыцарь в белом халате.
- Лис, - Дан устало выдохнул и повернулся к брату, - Вот что ты хочешь от меня услышать?
- Правду, Данчик. Хочу понять, что за херня произошла в клубе, и почему мне пришлось выставить за дверь компанию, которая принесла мне больше двадцати штук. И сумма была бы больше, не вмешайся твоя пациентка.
- С каких пор ты стал таким меркантильным? Раньше не замечал за тобой любви к хрустящим купюрам.
- Не съезжай с темы, - пихнул Лис брата кулаком в бок, - Что у тебя с этой Флорес?
- Мы вроде бы как друзья. По крайней мере, мне так кажется, - с долей неуверенности протянул Дан, чуть подумав.
- Хм… а это не идет вразрез с врачебной этикой? Ну, она ведь твой пациент и всё такое.
- Нет, если дело не зайдет дальше дружбы. Дружить с пациентом не возбраняется, насколько мне известно.
- А ты уверен, что уже не зашло это твое самое дело?
Дан повернулся к брату, пытаясь понять, не шутит ли он. Но нет – лицо Елисея оставалось серьезным, а голубые глаза внимательно изучали брата на предмет малейшего изменения в мимике.
- Я наблюдал за тобой, - добавил Лис, - Ты вел себя не так, как обычно.
Воронцов не лукавил – он действительно подавляющую часть вечера не сводил глаз с брата. Не только потому, что соскучился по мелкому, хотя этот факт тоже имел место быть. Елисей не видел Дана с тех пор, как тот разошелся со своей супругой. Даже тогда он не хотел уезжать, но младший брат заверил старшего, что с ним всё в порядке и чудить он не собирается. Лис легко поверил ему, потому что знал, что его малой – не из тех людей, которые в своих действиях руководствуются эмоциями. Нет, Дана всегда вперед вела логика и холодный расчет.
Именно поэтому Лис и не переставал следить за братом в клубе. Потому что, по всей видимости, Дан забыл свои собственные принципы. Младший брат весь состоял, кажется, из эмоций, хотя и пытался это скрыть. Но провести единственного, кто знал его буквально с рождения, ему не удалось.
Больше всего изменения бросились в глаза, когда произошла та самая неприятная стычка. Дан, не думая ни секунды, бросился на защиту Алисы – той, которую упорно называл пациентом, с претензией на дружбу. Его глаза при этом словно светились от плохо сдерживаемого гнева. Он напоминал хищника. Который был готов броситься, стоит жертве лишь дернуться в сторону той, которую дикий волк взялся защищать. И этим человеком была Алиса.