- Идеально! – оклик Маши заставил меня вздрогнуть и отвернуться от зеркала, - Твоя кожа – это просто нечто! В солярий ходишь?
- Нет, - покачала я головой, - Мой природный цвет.
- Правда? Я тебе даже завидую, - вздохнула девушка, - Ладно, я сейчас запущу к тебе Дана, он проведет инструктаж. Скажет, чего конкретно от тебя хочет. Это же типа какая-то ваша терапия.
- Маш, - схватила я её за рукав, удерживая на месте, - А Дан вообще часто приводит к тебе…ну, таких как я?
Сама не знаю, почему задала этот вопрос. Почему-то мне захотелось выяснить, насколько уникальна его методика, и не использует ли доктор одни и те же методы. Помнится, он сказала мне однажды, что мой случай не уникален. Кто знает, может он каждый день привозит сюда новых девушек.
Фотограф, бросив на меня короткий взгляд, понимающе усмехнулась:
- Расслабься, ты тут такая первая. А если тебе любопытно, откуда мы вообще знакомы, то и тут у меня есть ответ – мы с Даном учились вместе. Только он пошел по профессии работать, а я нашла себя в другом. Хотя, согласись – доля психологии в этом всё же есть. Ладно, пойду позову твоего доктора.
Не дожидаясь моей реакции, девушка вышла. Я же присела на невысокий стульчик, пытаясь понять, почему я так дрожу. Явно не от холода – температура в комнате была более чем комфортной, явно рассчитанной на то, что люди здесь находятся в полуобнаженном состоянии. Волнение? Да, оно явно присутствовало. Ведь я никогда до этого не принимала участия в подобных увеселениях.
- Алиса, - негромко позвал меня Дан.
Я подняла голову и чуть улыбнулась мужчине, пытаясь показать, что на самом деле всё более чем в порядке. Мужчина снова присел передо мной, так, чтобы наши лица оказались на одном уровне и чуть сжал мою ладонь в ободрительном жесте.
- Ты хорошо выглядишь, - сообщил он мне.
Его слова вырвали чуть нервный смешок из моей груди.
- Спасибо.
- Тебе не стоит благодарить за правду. Ты очень красивая молодая женщина. И сегодня мы попробуем убедить тебя в этом. Но одного раздевания будет недостаточно.
Да, я так и поняла. Видела ведь фотографии. И там главным – помимо самой модели – было вовсе не белье. Наоборот – цвет и фасон был выбран максимально простой для того, чтобы не отвлекать от того, что действительно важно. Слова.
- Что ты хочешь, чтобы я написала? – спросила я негромко.
- Это только тебе решать, - ответил Воронцов просто, - Ты должна сейчас подумать и решить, что именно тебе не нравится в себе. На что обращали внимание другие люди, в чем упрекали, обвиняли, над чем смеялись. Я не ограничиваю тебя в количестве слов – это всё остается на твое усмотрение. Но есть условие. Выбрав плохое слово – то, которое визажист напишет черной краской – ты должна придумать еще одно. Переиграй ситуацию так, чтобы твой якобы недостаток выглядел, как достоинство. Сможешь сделать это?
- А ты мне в этом помогать не будешь?
Воронцов покачал головой:
- Нет, ты должна сделать это сама. Я могу сколько угодно пытаться убедить тебя, придумывать слова, но всё будет бесполезно, пока ты сама не поверишь в то, что ты – именно такая. Поэтому, это – только твоя работа.
- Я постараюсь, - кивнула я, чувствуя, как чувство неуверенности снова возвращается ко мне.
- Я в тебя верю, - серьезным голосом сказал Дан, внимательно глядя на меня из-под нахмуренных бровей.
Не понимая, что на меня нашло и прежде чем мне удалось себя остановить, я протянула руку и коснулась его переносицы, словно желая стереть эту надоевшую мне складку.
- Почему ты постоянно хмуришься?
Дан удивленно моргнул. Раз, второй. Посмотрел на меня, перевел взгляд на свое отражение в зеркале, снова на меня. Постоял, помялся, после чего как-то неуверенно протянул:
- Мимика у меня такая. Так, ладно, - кашлянув, он взял себя в руки и подытожил, - Ладно, я за визажистом.
Выдавив из себя это, мужчина поспешно ретировался из гримерки, оставив меня стоять с всё еще протянутой рукой. Погодите, это что сейчас было? Мне что, удалось смутить самого Дана Воронцова? Черт возьми, медаль мне! Срочно!
Но в следующую секунду все мысли вылетели у меня из головы, когда в комнату вошла улыбчивая девушка-визажист и бодро воскликнула:
- Ну, что будем писать?
глава тринадцатая
Глава тринадцатая.
Когда Дан уже после спросил у меня, что было самым сложным в этой работе модели, я честно ответила, что наибольшее затруднение у меня вызвал сам процесс разрисовывания моего тела. Я долго вглядывалась в свое отражение, пытаясь понять, что именно не дает мне покоя.
Хотя, с первой обидой я справилась довольно быстро.