глава четырнадцатая
Глава четырнадцатая.
- У меня для тебя подарок, - сообщила я Дану, переступая порог его кабинета.
Доктор поднял на меня слегка удивленный взгляд, который даже его очки скрыть были не в состоянии. Я его прекрасно понимала – сама не была до конца уверена в том, правильно ли поступаю. Но в последние дни мной овладело какое-то странное чувство. Мне было легко. Во всем – в работе, в общении, в открытии для себя чего-то нового.
С той самой фотосессии прошла неделя, мы с Воронцовым устроили небольшой перерыв в сеансах, поскольку он, увлекшись моим лечением, слегка забросил других своих пациентов. Ну и это дало мне возможность слегка притормозить и подумать о том, на что теперь становится похожа моя жизнь.
Но, механизм, который мы с Даном завели своими действиями, было уже не остановить. Всё моё существо словно отвергало устоявшийся ритм, и отказывалось подчиняться. Во мне проснулась жажда перемен, а удобный диван, на котором я проводила все свои вечера, медленно, но верно, начал внушать отвращение.
Так что, я зачастила приезжать по вечерам к Ваське и Эдику, на радость последним. Мне кажется, что подруга даже иной раз едва сдерживала слезы, наблюдая, как я с аппетитом поедаю очередной её кулинарный шедевр. Муж её был более скуп в проявлении своих эмоций, но его можно было понять – у него в последние дни существенно прибавилось работы. Подробности он опускал, но я знала, что весь его отдел пытается поймать банду, которая занимается контрабандой наркотиков. Всё детали проходили под грифом секретно, но, если учесть, что с течением дней мрачная морщинка не покидала лоб Эдика, то мы с Васей делали вывод, что особых успехов в этом деле пока нет.
Изменилось и мое отношение к самой себе. Те снимки и та работа, которую мы проделали при их создании, показали мне, что на самом деле я – молодая, весьма привлекательная женщина. И мне захотелось не просто поверить в это, но и сделать так, чтобы окружающие заметили это. Я стала следить за собой – укладывать волосы, подкрашивать ресницы. А в минувшие выходные мы с Васькой – о, ужас! – устроили шопинг и даже заглянули в салон красоты, где мне сделали маникюр. Я никогда никому не позволяла заниматься моими руками – да и сама тоже не уделяла им особого внимания – но мне это даже понравилось. Мои ноготки привели в порядок, подровняли и покрыли лаком приятного персикового цвета.
Глупой я не была, поэтому понимала, кого нужно благодарить за все эти изменения. Того, кто изначально дико бесил меня, выводя из равновесия одним только своим видом. Того, кто постепенно, шаг за шагом, искал дорогу в том темном лесу, который раскинулся в моей голове, и помогал мне найти из него выход. Того, кто, сам этого, кажется, не замечая, стал мне другом.
Поэтому, наверное, я и решила сделать ему небольшой подарок. Только по этой причине. То, что я то и дело вспоминала его все эти дни, здесь совершенно не причем.
Удивление Дана стало для меня лучшей наградой. Серьезно - видеть, как всегда спокойное, почти равнодушное выражение его лица растворяется, уступая место вполне человеческой эмоции – это было просто невероятно. Еще одно доказательство того, что Воронцов – человек, такой же, как и все вокруг. А то иногда мне начинает казаться, что он либо робот, либо манекен. Либо роботоризированный манекен – слишком красивый, но еще и бездушный.
- Мне? Подарок? – переспросил доктор, поднимаясь на ноги, - Чем я заслужил это?
- Скажем так – с твоим бесцеремонным вторжением в мое личное пространство моя жизнь изменилась. И я хочу тебя за это поблагодарить.
Сказав это, я вытащила из-за спины…ну, конечно, цветы. Что еще я могла подарить? Только то, в чем разбираюсь. Тем более – помнится, я разнесла в пух и прах вкус Дана, из-за чего несчастная гортензия исчезла из кабинета. Ей нужна была замена.
- Это Анемоны, - сообщила я, протягивая небольшой горшочек с бледно-розовыми цветами, - Их еще называют ветренницей. Они означают «искренность», «надежда». Мне показалось, что этот цветок лучше впишется сюда, чем холодная гортензия.
Хмыкнув, Дан взял из моих рук горшок с цветами и, повертев его в руках, вдруг усмехнулся, поднимая на меня взгляд. Почему-то мне стало неудобно и я, заправив за ухо один из своих чуть подкрученных локонов, спросила:
- Что такое?
- Да нет, ничего, - покачал головой доктор, - Просто помнится, я не так давно сказал Эду, что если мне когда-нибудь подарят цветы – это будет означать, что в моей жизни нужно что-то менять. Правда, он утверждал, что ты можешь подарить мне, кажется, цветущий базилик…