Я не удержалась от смешка. Да, это было бы в моем стиле. Вообще, очень забавно наблюдать за тем, как меняется лицо человека, когда ему дарят цветы с не самым радужным значением. Казалось бы – красота какая, букет роскошный, а как прочитаешь, что он означает, то хоть плач, хоть смейся. Я пару раз составляла такие вот «букеты ненависти», и мне всегда хотелось видеть лица получателей, когда даритель с улыбкой расшифровывал смысл сего презента.
Но в этот конкретно момент я преследовала несколько иные цели. Поэтому, мягко улыбнувшись, я пожала плечами:
- Еще не вечер – может, и этот презент не обойдет тебя стороной. Но, если тебя так напрягает это – представим, что это подарок не конкретно тебе, а твоему кабинету. Всё же, без живых растений он действительно слегка поскучнел. Анемоны, кстати, еще означают «давай устроим праздник».
- То, что нужно в кабинете психотерапевта, - широкая, искренняя улыбка озарила лицо доктора, подобно вспышке, - Спасибо. Нам обоим – мне и кабинету – очень приятно.
Водрузив пузатый горшок на журнальный столик, Дан жестом предложил мне сесть на диван, одновременно с этим снимая очки и усаживаясь в кресло напротив.
А я, вдруг вспомнив о чем-то, воскликнула:
- Подожди! Я ведь уже дарила тебе цветы! Точнее, цветок!
Нахмурившись, Дан задумался, явно перебирая что-то в своей памяти, и через пару секунд его лицо прояснилось, а губы растянулись в легкую улыбку:
- Точно. Как назывался тот мужественный цветок?
- Антуриум, - подсказала я.
- Да, - кивнул доктор, - Он, кстати, простоял не меньше недели. Странно, что я забыл об этом.
- Стареешь, - усмехнулась я, - Но это значит, что тебе уже давно пора что-то менять в жизни.
- Мне кажется, это уже произошло. Ты, кстати, тоже изменилась с нашей последней встречи, - заметил мужчина, изучая меня взглядом, - Мне нравится.
Я слегка смущенно улыбнулась, до конца не уверенная, как на это реагировать. Календарь показывал начало мая, однако погода за окном категорически с этим не была согласна, заявляя, что на дворе уже самое что ни на есть лето. Поэтому, изнемогая от жары и духоты, я надела одну из своих обновок – легкую голубую блузку из натурального хлопка, легкие белые брюки и балетки. Волосы чуть завиты, руки сияют свежим маникюром, который даже моя любимая возня в земле пока не испортила, тушь для ресниц. В общем, небо и земля по сравнению с той Алисой, которая еще совсем недавно впервые пересекла порог этого кабинета.
- Спасибо, - наконец, вымолвила я, борясь с выступившим на щеках румянцем, - Ты тоже. В смысле, хорошо выглядишь.
«Хорошо» - это еще было мягко сказано. Дан оказался от традиционных рубашек, облачившись в темно-синюю футболку-поло, серые брюки и – держите меня! – кеды. Он больше напоминал сынка богатеньких родителей, чем врача.
Дан сдержанно поблагодарил меня за комплимент, и беседа потекла своим чередом. Мы обсуждали мои последние достижения – я честно призналась, что провожу много времени с друзьями, часто и подолгу гуляю, и совершенно не испытываю тяги к выпивке. Никаких особых заданий на сегодня Воронцов не задумал – ему было просто интересно узнать, приносит ли работа плоды. И, судя по всему, результатом он остался доволен. Как и я.
Всё бы ничего, но в какой-то момент нашей беседы я поймала себя на том, что пялюсь на него. Откровенно и практически неприкрыто. На его руки, которые смотрелись неприлично роскошно за счет того, что рукава рубашек больше их не прятали. На эти длинные пальцы, которыми он то и дело постукивал себя по коленке, задавая мне очередной вопрос. Я давно заметила, насколько музыкальные у Дана руки – изящные, чуть тонковатые запястья, слегка вытянутые ладони, которые, собственно, и венчали те самые пальцы. Ему бы очень пошла игра на рояле. Я уж не знаю, как бы звучала музыка в его исполнении, но что он эффектно бы смотрелся, сидя за инструментом – в этом я ни секунды не сомневалась.
Интересно, а почему он до сих пор был один? Понятное дело, с женой мужчине не повезло, но ведь на ней же свет клином не сошелся. Или он был настолько прожжённым мозгоправом, что ни одна ему не подходила, потому что тараканы не разгонялись ни дихлофосом, ни банальной тапочкой?
- Алиса? – мягкий, почти бархатный голос Дана заставил меня вздрогнуть и поднять взгляд на его лицо, - Где ты витаешь?
- Я…просто задумалась, - выдавила я из себя улыбку, не понимая, что, собственно, со мной происходит.
Нет, серьезно – когда я начала так реагировать на своего врача? Когда по моей коже начала пробегать дрожь от одного звучания его голоса, а сама я, как умалишенная, втыкала на чужие руки? Раньше я за собой таких наклонностей не замечала. У этого есть вообще какое-то название, научное объяснение? Слово «одержимость» подходит?