- Что значит для тебя этот цветок? Почему именно он?
- Он напоминает мне о хорошем, - тихим, монотонным тоном ответила девушка.
- О хорошем человеке или, быть моет, предмете? Может быть, с этим цветком просто связано какое-то воспоминание?
- Это не что-то конкретное. Просто когда я смотрю на него – мне хочется улыбаться.
Дан кивнул, хоть Алиса и не могла этого видеть. Пока он не понял ровным счетом ничего. Винить в этом он мог только себя – Алиса ведь честно отвечала на все вопросы, не способная ничего утаить от него, будучи в трансе. Это лишь значит, что сам доктор задает неправильные вопросы.
Почесав подбородок, Дан решил зайти с другого бока.
- Ты сказала, что у тебя проблемы со сном. Тебя мучают кошмары?
- Нет, - коротко ответила девушка.
- Хм…ты плохо засыпаешь? У тебя бывает бессонница? – сделал еще одну попытку Воронцов.
- Нет, я отлично сплю, - было ему ответом.
Вот тут мужчина действительно почувствовал, что забрел в тупик. И вместе с этим ощутил резкий укол раздражения. Флорес ведь сама сказала ему, что испытывает трудности со сном. Сейчас солгать она ему не могла, выходит, лукавила раньше? Для чего? Просто чтобы потратить его время? Проверить его навыки?
- Тогда что с тобой не так? – чуть более резче, чем следовало, спросил Дан.
- Я… - чуть помедлив, всё тем же монотонным тоном ответила Алиса, - Я не хочу просыпаться.
- Эм… то есть? – вот тут уже настал черед доктора теряться от удивления.
Он ожидал чего угодно, но только не такого ответа. На самом деле мужчина ждал, что его пациентка честно признается в том, что никаких проблем она не испытывает, он спокойно выведет её из транса, немного пожурит за напрасно потраченное время и силы, после чего просто отпустит. Но Алиса в очередной раз умудрилась удивить его.
- Мне снятся хорошие сны, - призналась Флорес, - Очень. И от этого мне тяжело. Потому что наяву всё не так. И я бы хотела, чтобы это длилось вечно. Но утром я просыпаюсь – и от этого чувствую себя несчастной.
Дан взял девушку за руку, и чуть погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони. Он пытался успокоить её, потому что видел, как часто и тяжело задышала его пациентка – она явно понимала, что доктор влез во что-то слишком личное. Но, как бы Воронцов не уважал ее личное пространство, именно туда ему и надо было попасть, поскольку именно так таился корень всех её зол.
- Алиса, - мягко позвал Воронцов девушку, - Всё хорошо. Ты можешь всё мне рассказать. Что именно тебе снится?
- Ты, - еле слышно вымолвила – почти выдохнула – Флорес.
Дан удивленно моргнул.
- Что, прости? – переспросил мужчина, уверенный, что ему послышалось.
Увы, его ждало разочарование.
- Ты. Мне всегда снишься ты, - каялась Алиса всё тем же тихим голосом, - Сны никогда не повторяются. Это не что-то конкретное, никакой закономерности или четкого сценария у сновидений нет. Но в них всегда есть ты.
- И…что я там делаю? – спросил Дан внезапно охрипшим голосом.
- Ты просто рядом, - ответила девушка, - Поддерживаешь меня. Оберегаешь. Любишь. Я чувствую себя рядом с тобой защищенной. И от этого мне хорошо. Я чувствую…счастье. А потом просыпаюсь – и понимаю, что ничего этого нет и быть не может. И на меня снова накатывает тоска.
- Алиса, - голос мужчины чуть дрогнул, но он продолжил, - Ты…увлеклась мной?
- Это не совсем то слово, - призналась Алиса, - Но, наверное, ответ «да».
Воронцов выдохнул, чувствуя, как воздух с шумом покидает его лёгкие. Его это не то, чтобы удивило – мужчина привык, что в какой-то момент некоторые его пациенты проходят эту стадию, которую он называл просто «мнимая влюбленность». Он никогда не придавал этому особого значения, потому что все в итоге просто перестали это. Увлечение своим врачом проходило, словно было еще одним симптомом их собственной болезни.
Но признание Алисы, тем более такое – под гипнозом – оно действительно выбило его из колеи. И одной из причин он счел то, что девушка – лучшая подруга его же собственных друзей. А это значит, что когда он со спокойной совестью напишет в заключении «здорова», то закрыть за Алисой дверь и забыть о ней у него просто не выйдет. Они будут видеться, общаться, что будет давать её чувствам дополнительную подпитку.
Но не только это мешало доктору сделать глубокий вдох. Было что-то еще, какое-то неясное чувство, что ускользало от него, подобно юркой ящерке. И Дану никак не удавалось схватить его за хвост. Он не понимал, что это, а не понимать что-то мужчина не любил. Ведомый логикой и здравым смыслом, он считал, что любое действие и любую эмоцию можно объяснить. У этого же чувства объяснений не было. И это напрягало.