- Иногда мне в голову приходит мысль, что один из нас – приемный, - покачал головой Дан, - И если учесть, что ты видел нашу маму беременной – вариантов, кого из нас подбросили родителям на крыльцо, остается не так уж много.
- Эй, я же пошутил, - фыркнул Лис, беззлобно толкая брата кулаком в плечо, - Ты чего кислый такой?
- Алиса влюблена в меня, - признался Воронцов-младший.
Он сам не понял, почему вдруг решил сказать это. Дан никогда не обсуждал ни с кем свои личные дела – даже свою жену. Он никогда не просил ни у кого совета, не спрашивал, как лучше поступить – просто брал и делал, уверенный, что знает, как будет лучше для него.
Однако в этот момент ему отчаянно захотелось поделиться. И кто мог подойти на роль жилетки больше всего, чем родной брат? Который, к слову, не высказал ни малейших признаков удивления. Лис лишь хмыкнул и спросил:
- Она сама тебе в этом призналась?
- Да. Нет. Не совсем, - вздохнул Дан.
Елисей нахмурился:
- Я сейчас что-то не понял. Выбери какой-то один ответ.
- Алиса сказала мне о своих чувствах. Но она не помнит, как делала это.
- Эм… ты напоил её? – сделал предположение Лис.
Его брат покачал головой:
- Нет. Она была под гипнозом, когда признавалась.
Елисей почувствовал, как нейроны в его мозгу начинают закручиваться в узлы.
- Погоди, - он выставил вперед руку, вынуждая брата замолчать и посмотреть на него, - Ты загипнотизировал девушку, чтобы узнать, влюблена ли она в тебя?
- Да нет же! – воскликнул Дан, чувствуя, что начинает терять терпение – ему то правильный ответ казался очевидным, - Я загипнотизировал её, потому, что у нее были проблемы со сном и тревожностью. И я хотел выяснить причину. Оказалось, что это – я.
- Вот! Теперь я всё понял, - щелкнул пальцами мужчина, - Так, а проблема то в чем?
Дан бросил на брата хмурый взгляд:
- То есть ты действительно не понимаешь?
- Честно? Нет, - искренним тоном отозвался Воронцов-старший.
Для него на самом деле ситуация не казалось критичной или даже вообще заслуживающей внимания. В его мире все было просто: нравится человек – будь с ним, нет – не мучай ни себя, ни его. А его младший брат явно вознамерился всех вокруг ввергнуть в пучину отчаяния. И себя - в первую очередь.
- Знаешь – неважно, - махнул рукой Дан, - Ты не поймешь.
Он только собирался подняться на ноги, чтобы уйти в свою комнату и там спокойно всё обдумать, но грозный голос брата остановил его.
- Сядь, - коротко не то приказал, не то рыкнул Елисей.
От неожиданности Воронцов-младший послушался. Усадив свою пятую точку обратно на диван, тот бросил полный непонимания взгляд в сторону брата.
- Почему ты не хочешь просто поговорить со мной? – уже куда более мягким голосом просил Лис.
Дан пожал плечами:
- Не хочу грузить тебя, наверное.
Сказал – и понял, что поступает в точности так же, как и его пациентка. Алиса упорно отвергала помощь друзей, приводя один-единственный аргумент – ей не хотелось сильно напрягать Василису и Эдуарда. В итоге, это привело не к самым лучшим последствиям.
Лис, по всей видимости, пришел к подобным выводам, хоть и не знал всей истории Флорес. Мягко потрепав младшего брата по макушке, тот сказал:
- А для чего, по-твоему, нужны братья, семья? Дан, ты меня всё больше удивляешь. Не в плохом смысле. Ты знаешь, как вылечить других. У тебя есть так много советов, как будто ты прожил шесть жизней. У тебя всегда есть ответ или пластырь, или простая пачка жвачки.
На этой фразе Дан не выдержал и усмехнулся. Да, это была его особенность – он всегда таскал с собой две вещи – жевательную резинку и пластырь, считая, что где не справится один – всегда поможет другой предмет. Причем носил он их не где-нибудь, а в портмоне, в отделении для мелочи. Такая привычка выработалась у него еще в школе, и с тех пор мужчина так и не смог от неё избавиться. Кто-то считал это милым, кто-то – странным, Воронцов же просто принимал эту черту своей личности. Как и Лис, продолжавший вещать, с самым что ни на есть проникновенным видом:
- Ты придёшь на вечеринку вместе с другом или подругой, чтобы они не чувствовали себя одиноко или неуютно. Хоть и знаешь, что не будешь танцевать, а простоишь весь вечер, подпирая барную стойку и присматривая за товарищем. Ты хорош в улыбках, доброте, позволяешь другим положиться на тебя. Ты помнишь, кем мечтал стать в детстве, до того, как нашел себя в психотерапии?
Дан кивнул, слегка смущенный тем, что Елисей запомнил и это. Он проболтался брату о своих мыслях, когда они, будучи слегка нетрезвыми, возвращались с вечеринки. Дану едва исполнилось шестнадцать, и двадцатилетний Лис считал своим долгом присматривать за мелким. Не то, чтобы тот плохо себя вёл или не контролировал свое поведение, но Елисей всегда ответственно относился к просьбе родителей беречь малыша Данчика. И вот, по дороге домой, «Данчик» чуть заплетающимся языком поведал старшему брату о своих немного нереальных мечтах.