В горле почему-то пересохло, а по спине пробежал неприятный холодок. Идея прийти в бар уже не казалась такой уж хорошей. Она вообще с самого начала таковой не была, если быть до конца откровенной. Успокаивало одно – по залу то и дело бегала Карина, и я почему-то была уверена, что если придется, она не даст в обиду подругу столь обожаемого ею Дана.
- Главное слово – максимум, - не желал тем временем затыкаться этот странный и неприятный Дима.
Тут я просто не смогла сдержаться. Чуть повернув голову, я хмыкнула и поинтересовалась:
- И что, мне через несколько лет заворачиваться в белую простынь и топать на кладбище? Типа – моя роль в мире сыграна?
Это определенно было ошибкой. Нельзя было отвечать. Нужно было просто игнорировать этого мужика. Не найдя ответа, он бы сам сдался и отправился на поиски новой жертвы. Но теперь, убедившись, что я слушаю, тот вцепился в меня на манер клеща. И отпускать явно не был намерен – это я поняла по огоньку, который блеснул в его чуть мутных глазах.
Да уж, в который раз мой язык сыграл со мной злую шутку.
- Скоро так и сделаешь. Пока ты еще можешь покрутить носом, перебирая мужиков, как товар на рынке. Но единственное, что может дать женщина мужчине – это молодость.
Всё, мне официально это всё надоело. В конце концов, я пришла в бар не для того, чтобы выслушивать пьяные рассуждения какого-то маргинала, которого я знать не знаю. Тем более – вопрос увядающей молодости не должен был волновать меня еще, как минимум, лет пять. А то и дольше.
- Так, закончили разговор, - отрывисто уронила я, предпринимая попытку встать со стула и пересесть за столик.
Однако, мне не дала это сделать рука, которая вцепилась в мое правое запястье и с силой сжала, на манер клешни. Резко повернувшись, я поняла, что женское чутье не зря посылало мне сигналы в виде озноба и пустыни в горле – глаза Дмитрия светились отнюдь не добрым огнем.
- Что, не нравятся мои слова? А правда редко бывает сладкой. Ты в курсе, что донорами яйцеклеток могут быть только женщины до тридцати? А суррогатной матерью стать может только самка до тридцати пяти? Так что женщина после тридцати пяти может сколько угодно убеждать себя, что хорошо выглядит и тому подобное, но с биологической точки зрения она – отработанный шлак. Да и конкурентки помладше подрастать будут. А зачем успешному мужчине тратить время на такую, как ты, если есть более сговорчивые и свежие? Так что – да, пока ты можешь покрутить носом, повыбирать и потешить свое самолюбие. Но совсем скоро ты станешь просто сосудом для спермослива. Так что, советую менять характер и манеру поведения. И начать можешь с меня.
Я настолько охренела, что даже не могла найти ответа на такой выпад. У меня в голове крутилось сразу несколько вариантов – спросить, почему меня вообще должно волновать то, что лет через двенадцать я, с биологической точки зрения, могу смело отправляться на пенсию? В конце концов, не так уж плохо я выгляжу, чтобы решить, будто мне под тридцать.
Еще меня прямо-таки подмывало поинтересоваться, уж не себя ли Дима считает успешным и состоявшимся мужчиной, перед которым молодые самочки должны стелиться и желать отдать ему всё, то у них есть? Если это так, то у меня для него плохая новость – он ужасен. Даже не так – просто отвратителен. Рубашка смята, в паре мест темнеют пятна пота, красное лицо напоминает кусок сырого мяса, а эти маленькие глазки, уж простите, напоминают поросячьи. Пивной живот, к слову, тоже не добавляет очарования.
Но больше всего мне хотелось крикнуть, чтобы этот урод отпустил меня. Потому что хватка на моем запястье усиливалась, и я начинала всерьез опасаться, что на месте, где его пальцы касались меня, останется синяк. Да и крови не помешало бы начать нормально циркулировать – я уже чувствовала слабое покалывание в кончиках пальцев, говорящее о том, что кровоток дал слабину.
Я не успела воплотить в жизнь ни одну из своих задумок. Потому что, когда я только открыла рот, то услышала позади себя негромкое, но полное скрытой угрозы:
- Руки от неё убрал.
Хватка на запястье тут же ослабела, и я смогла, наконец, вернуть себе свою же конечность. Обернувшись, я столкнулась с уже знакомыми светло-голубыми глазами. Вот только я помнила их веселыми, чуть прищуренными, с лучиками-морщинками в уголках. Теперь же они были холодными, прям-таки ледяными, а легкий прищур довершал образ. Делавший из мужчины точную копию брата.
- Елисей, - выдохнула я, чувствуя, как все мои страхи улетучиваются, оставляя после себя лишь неприятную пустоту, которую тут же заполнило спокойствие.
Лис, однако, даже не взглянул в мою сторону. Он продолжал сверлить ледяным взглядом моего обидчика. Который, оценив габариты старшего представителя семейства Воронцовых, явно остался впечатлен. Поэтому, голос его звучал уже не так уверенно: