И, когда спустя минуту мне всё же удалось это сделать, я тихо спросила, не в силах поднять глаз:
- Он смеялся надо мной?
- Что? – кажется, Лис не ожидал этого вопроса, - С ума сошла? Нет, конечно. Дан…чуть растерялся.
Я усмехнулась и сказала, даже не пытаясь замаскировать горечь, что так и сквозила в моем голосе:
- Удивительно. Не думаю, что я – первая пациентка в его практике, которая в итоге запала на своего врача.
Лис хмыкнул, но спорить со мной не стал:
- Даже не вторая. Но дело не в количестве. Он растерян, потому что это – ты.
Я всё же рискнула взглянуть в лицо Лису, надеясь найти там ответы на свои вопросы. Но меня ждало разочарование – на нем они написаны не были. Ничего не говорили мне и его глаза.
- Не понимаю, - призналась я, наконец, - Что со мной не так?
Елисей улыбнулся:
- В тебе всё так. Малой – он просто не привык к тому, что девушки бывают такими. Ему попадались разные представители прекрасной половины человечества. Кого-то привлекало его тело, кого-то – ум, некоторых – не будем называть имён – его сбережения.Часть дам он поощрял и, скажем, одаривал своим вниманием. Всё же Данчик – не монах. Были в его жизни и подруги – взять ту же Василису. А тут ему встречаешься ты.
- Я всё еще не понимаю, - заметила я осторожно.
Нет, я никогда не считала себя глупым человеком. Ладно – иногда бывало, но этот случай точно не относился к той категории однако, нейроны в моем мозгу отказывались собирать и обрабатывать полученную информацию. Либо просто Лис не умел объяснять. Этот вариант мне нравился куда больше.
Вздохнув, словно ему был неприятен весь этот разговор – видимо, не привык Елисей копаться в чувствах – мужчина сказал:
- Ты вызываешь у него чувства. Робот-Данчик не привык к такому. Плюс – существует ряд барьеров не психологических, а вполне реальных. Это тоже нервирует братца. А он не любит, когда его что-то заставляет его переживать.
Погодите, мне сейчас не послышалось? Он действительно сказал именно это?
- Я нравлюсь Дану? – тихо, словно боясь спугнуть момент, спросила я, почти не дыша.
Воронцов поморщился:
- Я не должен тебе этого говорить. Даже не так – тебе нужно обсуждать это НЕ со мной. Когда у вас следующая встреча?
- Завтра.
Лис кивнул:
- Вот тогда всё и обсудите. Думаю, малой примет к тому времени решение.
Тон Елисея мне не понравился. Чувствуя, как внутри поднимается знакомое чувство волнения, я спросила:
- Какое решение?
Мужчина пожал плечами:
- Дан думает о том, чтобы передать твое дело другому врачу. Из-за симпатии у него может возникнуть конфликт интересов. Врачебная этика и прочие заморочки, в суть которых я даже не пытался вникнуть. Завтра он всё тебе скажет.
Помните, я говорила,что хуже быть уже не может? Забудьте. Еще как может.
глава двадцатая
Глава двадцатая
На следующий день в клинику я шла, словно на казнь. Меня разрывало от самых противоречивых желаний – хотелось одновременно развернуться и позорно сбежать домой, и вместе с тем меня тянуло туда, к Дану. Хотелось хоть что-то выяснить, узнать, понять.
Больше всего я боялась, войдя в его кабинет, услышать от Воронцова, что он передает мое дело другому врачу. Для меня такой вариант развития событий был самым ужасным, что только могла подкинуть мне жизнь. И дело тут было не только в том, что я не смогу видеться с Даном так часто, как мне хотелось бы. Нет, тут еще играл свою роль тот факт, что я не собиралась открывать свою душу перед еще одним незнакомцем. Снова выворачивать себя наизнанку, каяться перед чужаком – нет уж, увольте.
И потом – Воронцов сам сказал, что почти закончил мою лечение. И что, он бросит всё за пару шагов до финала? Нет, я с таким раскладом мириться была не намерена. Это ведь и моя жизнь тоже. Мой диагноз, мое лечение. И я имею право голоса.
Закрепив эту мысль в своей голове, я всё же вошла в клинику. Помощница Дана ни слова не сказала мне, кроме вежливого «Добрый день», и я лично восприняла это, как добрый знак. Ведь если бы док решил избавиться от меня – он бы наверняка предупредил Кристину. Ведь так?
Войдя в кабинет, я тут же нашарила взглядом ладную фигуру доктора. Сердце пропустило один удар, но я прекрасно могла его понять – Дан в черной водолазке смотрелся до греховного хорошо. Тонкая ткань так плотно обтянула его тело, что я невольно сглотнула, всеми силами пытаясь оторвать от него взгляд. И почему я раньше не замечала, насколько он хорош? Хотя нет – замечала, но не придавала этому значения, поскольку была твердо уверена, что Дан – идиот.
Впрочем, если он решит всё же избавиться от меня – я снова начну так о нем думать. И, между прочим, совершенно справедливо.