- Я не хочу, чтобы меня лечил другой врач. Ты. Это должен быть только ты.
С тихим вздохом Дан отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть мне в глаза. Он больше не выглядел пришибленным внезапной вспышкой страсти – нет, в его глазах отчетливо читались грусть и сожаление.
- Алиса, я не могу. Если я останусь твоим врачом – всё это, - обвел он наши фигуры взглядом, - Будет невозможно.
Пришел уже мой черед отстраняться и хмуриться:
- Но почему? Кому мы сделаем плохо своими возможными отношениями?
- Такие правила. Я – врач, а ты – мой пациент. И нарушение этих установок может обернуться чем угодно – до простого непонимания до лишения меня лицензии. На кону не только моя репутация, но и имидж клиники. Поэтому я и хотел передать тебя другому врачу – чтобы иметь возможность строить с тобой отношения, не нарушая этику.
Хм…не так я всё это представляла. Док в очередной раз удивил меня. И снова доказал, насколько много в нем чести и даже какого-то благородства.
- А я думала, ты хочешь сбагрить меня, чтобы избавиться и никогда больше не видеть, - призналась я негромко.
Дан мягко засмеялся и, протянув руку, убрал одну из прядей волос мне за ухо. Коснувшись кончиками пальцев моей щеки, он сказал тихим и ласковым голосом:
- Глупая. Я не хочу разлучаться с тобой. И дело тут даже не в чувствах. Передавать почти вылечившегося пациента другому врачу – это как сойти с дистанции за секунду до финиша. Глупо и даже в какой-то степени унизительно.
- Так не делай этого! – воскликнула я, вскакивая с колен Дана.
Тот покачал головой:
- Я ведь уже сказал…
Но я перебила его, не желая больше слушать эту глупые доводы разума:
- Я слышала всё, что ты мне сказал! И как по мне, эта ваша врачебная этика – полная херня! Мы никому не сделаем плохо, если попробуем построить что-то. Но, раз уж имидж так важен для всех – то мы можем просто никому не говорить.
Воронцов поднял на меня взгляд, привычно хмурясь:
- Что ты имеешь в виду?
Я только пожала плечами:
- Лишь то, что сказала. Мы видимся в этом кабинете три раза в неделю – хорошо, пусть так и будет. Здесь, в этих стенах, ты будешь моим врачом. Будешь копаться в моей черепушке, искать изъяны и исправлять их. Сам сказал – осталось немного. Но вне этого офиса – ты просто мужчина. Который может ходить в кафе, кино, театр и прочее – жить полной жизнью. Окружающим не обязательно знать, кем мы приходимся друг другу. В конце концов, у меня ведь на лбу не написано, что я – твой пациент.
Внимательно изучая мое лицо, Дан словно пытался решить что-то для себя.минуты шли – сперва одна, потом другая. Когда я уже хотела, не выдержав, потормошить доктора, тот подал голос, задумчиво протянув:
- Думаю, в твоих словах есть здравое зерно.
- Вот видишь! – торжествующе воскликнула я, - Ты пока подумай над этим, обмозгуй и реши, чего хочешь. А я пойду – за всеми этими ссорами и примирениями время нашего сеанса подошло к концу.
Сказав это, я направилась в сторону выхода. Мне не хотелось уходить, но умом я понимала, что мне стоит оставить Дана наедине со своими мыслями. Для него этот вечер стал чем-то вроде переломного момента. Всегда неукоснительно следуя правилам и подчиняясь лишь холодному голосу логики, Воронцов никогда не думал о том, что эти самые правила можно не нарушить, но грамотно обойти. Стоит лишь найти лазейку. Ему нужно было многое переосмыслить, и я должна была просто принять это.
Однако, когда я уже собиралась выйти из кабинета, негромкий голос Дана заставил меня обернуться:
- Алиса! На сегодня мой рабочий день окончен.
Не скрывая удивленной улыбки, я приподняла бровь и спросила:
- И? У тебя ко мне есть предложения?
Слегка неуверенная улыбка озарила лицо Воронцова, когда он задал мне встречный вопрос:
- Ты говорила что-то про кино?
глава двадцать первая
Глава двадцать первая
Меньше всего я ожидала, что очередной сеанс закончится свиданием с моим же лечащим врачом. А в том, что это было именно свидание, я лично не сомневалась ни минуты. На обычную встречу это было похоже, как арбуз на морковку – то есть, совсем никак. Но обо всем по порядку.
Да, мы всё ре решили пойти по стандартной схеме и отправились в кино. Словно самые обычные подростки, мы приехали к кинотеатру, взяли билеты на первый попавшийся сеанс, затарились попкорном – Дан, разумеется, взял карамельный – и заняли места на последнем ряду.
Сразу скажу – нет, никто ни к кому не приставал. Мы как-то негласно решили держать себя в рамках и придерживались норм приличия. Правда, в какой-то момент Дан всё же не удержался и взял меня за руку. Вряд ли его напугал фильм – мы пошли на глупую комедию – но он всё равно сцапал мою конечность и не выпускал до тех пор, пока в зале не загорелся свет. При этом он, явно не сознавая этого – взгляд мужчины ни на минуту не отлипал от экрана – то и дело поглаживал мою ладонь большим пальцем, посылая по всему телу толпы мурашек. Стоит ли говорить, что половину фильма я благополучно просмотрела, сосредоточившись на этой мимолетной ласке?