После фильма мы решили не отходить от общепринятых норм и пошли в кафе. В небольшом, но очень уютном кафе с весьма говорящим названием «Афродита» (чтобы вы понимали – в основном в нем расположились парочки разной степени милости), заказав крепкий кофе для Дана и зеленый чай – для меня, мы предались…нет, не разврату, испорченные вы мои. Мы предались разговорам.
На самом деле никогда не замечала за собой особой любви к простому сотрясанию воздуха. Нет, с Васей мы, понятное дело, постоянно сплетничали. Но это понятно – мы ведь были подругами, девчонками, в конце концов. Кому, как не мне, было предначертано выслушивать все жалобы на Эдика? А они были, уж поверьте мне, особенно первый год после того, как эти голуби расписались. Василиска мужа хоть и любила, но нередко приговаривала, что именно жена станет причиной гибели ФСБ-ника, а никак не шальная пуля или какой-нибудь террорист.
С Эдиком мы тоже поболтать любили, но и этому было вполне логичное объяснение – за годы дружбы он тоже стал для меня подружкой. Очень странной подружкой, которая умудрилась утащить под венец еще одну мою подругу. Но кто я такая, чтобы судить, верно?
Так вот, о чем это я. когда дело касалось других мужчин – я не особо любила разговоры. Не знаю, может, всё дело было в том, что я не любила говорить о себе – по понятным причинам. Жизнь у меня всё же была не самая богатая на события. Но тут роль играл еще и тот фактор, что я просто не хотела разочаровываться. После первых пяти минут разговора я неизменно приходила к выводу, что мой собеседник – не самый разумный представитель человечества. Нет, правда – мне встречались лишь идиоты. Исключения бывали – не спорю, но где присутствовал интеллект, обязательно отсутствовало что-нибудь другое. Манеры, например. Или здоровый образ жизни. Как-то так.
В случае же с Даном я поймала себя на мысли, что могу говорить с ним свободно, ничего не стесняясь и ни в чем себя не ограничивая. Более того – я хотела говорить с ним, мне было интересно слушать его черт возьми, он оказался чертовски умным – настолько, что я даже иной раз терялась и не знала, что ответить. А со мной такое случалось ну крайне редко, поскольку в виду огромного запаса свободного времени я активно налегала на книги. Нет, гением я себя звать всё же не смела, но могла заткнуть иной раз своих собеседников.
Но уж никак не Воронцова. Который, к слову, тоже никогда не производил впечатление общительного парня. А тут прям разговорился, и не на шутку. Может быть, потому что мы подняли одну из любимых его тем – психотерапию. Я не пыталась каким-то образом заработать бонусные очки или что-то подобное – нет, мне правда было интересно слушать его рассуждения. В конце концов, я отлично его понимала – когда речь заходила о моей работе, меня тоже бывало непросто остановить. Словесный фонтан никак не желал перекрываться. Такие вот они – люди, слишком увлеченные своей работой.
Имея на руках несколько козырей, а именно давние упоминания Эдика о достижениях и заслугах моего врача, я имела некоторое представление о том, какие вопросы можно задать Дану. И видеть, как в его глазах вспыхивает едва заметный огонек, который бывает лишь у тех, кто получает удовольствие от разговора и своей компании – это было для меня наивысшей наградой.
Как-то незаметно мы подобрались к студенческим годам Воронцова, а после – и к его диссертации. Не боясь сойти за дуру, я раза три переспрашивала название темы его работы, но Дан терпеливо и с мягкой улыбкой повторял:
- «Латентное торможение – гениальность или сумасшествие».
- А что это за зверь такой? – спросила я, заинтригованная таким мудреным диагнозом.
Усмехнувшись, Дан заказал у пробегающего мимо официанта два куска шоколадного торта – мои возражения по поводу того, что уже поздно и есть сладкое на ночь вредно, док благополучно пропустил – после чего вернул свое внимание мне и нашей беседе.
- Латентное торможение – это явление, обнаруженное учеными в начале девятнадцатого века. Низкий его уровень говорит о психических отклонениях. Доказано, что на ранних стадиях шизофрении химия мозга изменяется, и это приводит к резкому понижению уровня латентного торможения.