Что, собственно, сделал и сам доктор. Простое убирание прядки за ухо закончилось тем, что вся его клешня окопалась в моей густой шевелюре, чуть оттягивая тяжелые локоны и тем самым вырывая из моего горла не то вздохи, не то какие-то мурлыканья. Серые глаза при этом внимательно наблюдали за мной, словно подмечая любые изменения в выражении моего лица.
- Ты какая-то просто нереальная, - тихо признался он, словно делясь со мной страшным секретом, - Я просто теряю голову от этого.
- Серьезно? – хмыкнула я, не показывая, как мне на самом деле приятны его слова, - А твоя супруга, помнится, сказала, что ты вообще чувствовать не умеешь.
Взгляд Дана тут же прояснился. Как по мановению волшебной палочки, весь туман из них пропал, как и веселье. Ссадив меня на мое законное место – я при этом даже не пыталась сдержать разочарованный вздох – Воронцов спросил:
- Ты говорила с Дарьей? Когда?
Пришлось рассказать всё – и про встречу в лавке, и про мой побег в бар. Про встречу с Лисом и другим типом я упомянула вскользь – Дан итак уже слышал эту часть истории. Ну, и плюс мне не хотелось, чтобы он снова начал беситься из-за того отморозка. Это, правда, не помогло – губы мужчины снова сжались, а его рука мягко пробежалась по моему запястью, чуть поглаживая синяки. Хм, беру свои слова назад – если он каждый раз так будет делать, то я готова рассказывать ему про того упыря снова и снова.
Когда я закончила свой рассказ, Дан вздохнул, прикрывая на секунду глаза:
- Ну теперь мне хоть стало более-менее понятно, как ты оказалась в баре. Тебя так сильно задели её слова?
Мне хотелось соврать, но серьезный взгляд, которым наградил меня доктор, просто не позволил это сделать. Пришлось неохотно кивнуть и добавить, отвернувшись:
- Не то, чтобы очень сильно. Просто в какой-то момент мне показалось, что она права. Просто – ну это же я. мне никогда не везет. Так почему этот случай должен стать исключением? Ну, то есть – каковы шансы, что умный, красивый, успешный мужчина не пройдет мимо меня? Они ведь равны нулю. Никому не нужна поломанная кукла.
Чуть сильнее сжав мою руку, Дан вынудил меня снова поднять на него взгляд. Его глаза светились искренней нежностью и заботой – такой, что у меня защемило сердце:
- Как видишь, ты ошиблась. Я здесь, и никуда не собираюсь уходить, - чуть наклонившись, мужчина шепнул, - И знаешь, что я сейчас сделаю?
Сглотнув, я спросила, невольно тоже перейдя на шепот:
- Что?
- Съем твой торт, - также тихо ответил Воронцов, после чего, хохотнув, отстранился, придвигая к себе мою тарелку.
Я только покачала головой, не скрывая улыбки. Всё же даже самые взрослые и серьезные мужчины порой ведут себя, как дети.
глава двадцать вторая
Глава двадцать вторая
- Это очень хреновая идея. Более того – это самая хреновая из всех твоих затей. Знаешь, одна из таких, где хрен хрена хреном погоняет, и где-то над ними пролетает еще один огроменный хрен.
Дан вздохнул:
- Алиса, с каждым днём мне всё чаще хочется вымыть твой рот с мылом. Нельзя же так много ругаться и постоянно выражаться.
- А ты вот поменьше своими «гениальными» идеями разбрасывался! – огрызнулась я, изображая пальцами кавычки, - Глядишь, я бы реже нервничала.
Побарабанив пальцами по рулю, Воронцов повернулся ко мне и проговорил, сохраняя спокойствие и глядя мне прямо в глаза:
- Я сейчас разговариваю с тобой не как твой парень, а как твой врач. И мне явно лучше знать, какие мои идеи лишь претендуют на гениальность, а какие стоит воплотить в жизнь.
Я вздохнула, не найдя, что на это ответить. Да, провести четкую параллель, разделив врачебные отношения и личные, было моей идеей. Это означало – никаких объятий, поцелуев и прочего во время рабочих часов. Лишь профессиональная вежливость и не переходящее рамки дозволенного любопытство. Как на людях, так и наедине. Тяжко ли мне было? Еще как! Но это было единственным способом убедить Дана, что мне не нужно менять врача. Нет, лечить мою головушку должен был лишь он, и никто больше. Я твердо стояла на этом, и, дабы все сомнения дока улетучились, клятвенно заверила его, что буду слушаться и вести себя так, как подобает идеальному пациенту.