- Девочка моя, как ты изменилась! – продолжала между тем вещать Ирина Геннадьевна, - Похудела. Но тебе это очень идет. Ой, - заметив Дана, женщина чуть нахмурилась, - Ты не одна.
- Да, это… - я махнула рукой в сторону мужчины, но тот прекрасно справился с представлением и сам.
- Дан Воронцов, - мягко произнес он, пожимая руку женщины, - Лечащий врач Алисы.
Ирина Геннадьевна побледнела. А мне резко захотелось ударить Дана – не хватало еще, чтобы мама моего бывшего слегка здесь с сердечным приступом. Возраст у неё всё же был уже солидный.
- Врач? Алиса, ты больна? Что-то серьезное?
Я замахала руками, останавливая словесный поток:
- Нет-нет, всё в порядки. С физической точки зрения я совершенно здорова. Дан, он…специализируется в другом профиле.
Тень понимания мелькнула на лице женщины, после чего она кивнула и открыла дверь чуть пошире:
- Зайдете? Я как раз приготовила лимонад. В такую жару – самое то.
На улице действительно происходило что-то невероятное. Нет, я понимаю, что в конце мая солнце – это как бы норма, но не тридцать же градусов жары! По такому поводу пришлось доставать из шкафа резервный запас шорт и топов, а волосы скручивать в высокий пучок, чтобы шея не мокла. Дану было еще сложнее – его работа обязывала соблюдать хоть какое-то подобие дресс-кода. Я боялась даже представить,какого ему было в брюках и рубашке – с коротким рукавом, но всё же. Поэтому идею выпить лимонаду мы оба, как мне кажется, встретили с энтузиазмом.
Ирина Геннадьевна проводила нас в гостиную, сама же отправилась в сторону кухни. Дан с самым что ни на есть расслабленным видом сел на кресло, я же устроилась, по старой привычке, на диване. При этом я не могла перестать озираться, подмечая, как и в чем изменился дом. Шторы, например, стали темнее – раньше хозяйка отдавала предпочтение прозрачному и невесомому тюлю, теперь же вместо него висели тяжелые портьеры. Другой ковер, да и на каминной полке прибавилось статуэток.
Поднос, издавший негромкий звякающий звук от соприкосновения со стеклом журнального столика, заставил меня вздрогнуть и поднять голову. Ирина Геннадьевна с самой милой улыбкой, которую я только могла от неё ожидать, наполнила один из стаканов прохладительным напитком и протянула его мне.
- Освежись, милая.
Кивнув, я сделала небольшой глоток. Взгляд наткнулся на одну из фотографий в дорогой металлической рамке. Горло сжал спазм – на меня, улыбаясь во все тридцать два, смотрел Кирилл. Как всегда жизнерадостный, он словно светился изнутри. Или всё дело было в солнечных лучах, что бликовали на стекле?
Проследив за моим взглядом, женщина послала мне чуть извиняющуюся улыбку:
- Никак не найду в себе сил убрать их. Муж говорит, что пора это сделать, но я…просто не могу.Я и комнату Кирюши не разбирала. Там всё так, как было еще при его жизни.
Сглотнув, я получив короткий и полный поощрения кивок от Дана, негромко спросила:
- Как вы? Я имею в виду... после всего…
Чуть помолчав, словно обдумывая мои слова, Ирина Геннадьевна грустно улыбнулась и призналась:
- Если я скажу, что хорошо – это будет наглой ложью. Я ведь потеряла сразу двоих детей. Аня ни разу не приезжала, после похорон, - пояснила она в ответ на мой недоуменный взгляд, - Моя дочь всё время кричала, что это ты виновата, а мы с Робертом, - назвала женщина имя мужа, - Пытались убедить её, что в этом нет ничьей вины. Но она просто не желала слушать. И просто уехала. Я даже не знаю, чем она занимается сейчас.
- Зато мы можем предположить, - подал голос Дан, и то, как он это произнес, мне не понравились.
А вот Ирина Геннадьевна, наоборот, встрепенулась. Повернувшись к доктору, она спросила:
- Вы видели Аню?
Воронцов кивнул:
- Однажды. Она напала на Алису в клубе.
- «Напала» - это преувеличение, - поспешила я успокоить женщину, одновременно с этим бросая Дану грозный взгляд и мысленно обещая убить его.
Но, видимо, Ирина Геннадьевна склонна была верить Воронцову, а не мне. Покачав головой, она повернулась ко мне, и, сжав мою руку, полным раскаяния голосом произнесла:
- Прости меня, Алиса. Из-за нашей семьи ты столько натерпелась.
Я только и могла, что открывать и закрывать рот, широко раскрыв глаза и не в силах поверить в то, что слышу. Я ждала чего угодно – криков, истерик, обвинений, в конце концов! Но никак не извинений.
На выручку мне, как и всегда, пришел Дан. Прокашлявшись, и привлекая к себе таким образом внимание, он заговорил негромким, вкрадчивым голосом: