- Всё в порядке?
Голос Дана был подобен грому среди ясного неба. Видимо, мужчина решил, что мы уже достаточно помолчали. Вот только у меня было другое мнение – его слова стали подобны спусковому крючку, что держал на цепи мои натянутые до предела нервы. Поэтому, неудивительно, что следующие слова, слетевшие с моих губ, напоминали скорее рык:
- Останови машину.
Воронцов тут же послушался, сворачивая на обочину. Мы остановились у какого-то не слишком густого подлеска – дом родителей Кирилла находился за городом, и путь занимал примерно час до центра, сопровождаемый то густым лесом, но вспаханными полями.
Едва машина остановилась, я тут же, схватившись за ручку, выбралась наружу. Сделав пару шагов, я остановилась, глубоко вдыхая свежий воздух с примесью выхлопных газов, понимая, что Дан вряд ли остался сидеть в авто. Так и оказалось – послышался негромкий звук приближающихся шагов. И почти сразу – негромкий голос:
- Ты злишься на меня?
Выдохнув, я прикрыла глаза и, покачав головой, выдавила из себя:
- Нет.
Вот только я упустила одну немаловажную деталь – Воронцова было не так-то просто провести. Не вышло у меня и в этот раз.
- Не нужно меня обманывать, - мягко произнес мужчина, - Я ведь вижу твою злость.
- Тогда зачем ты спрашиваешь?
Я почти услышала, как Дан пожимает плечами, прежде чем ответить:
- Даю тебе возможность проявить честность в отношении меня. Ну так что?
Всё также не оборачиваясь, я сжала руки в кулаки – мне казалось, что так я смогу сдержать свои темные порывы и не наговорю глупостей, как это часто со мной бывало до этого. Так было и в самую первую нашу встречу. Хотя, там Дан получил всё же по заслугам.
Мысленно собравшись, я обронила негромкое:
- Я понимаю, что ты прав, но не могу заставить себя не сердиться на это.
Дан сделал еще один шаг и осторожно коснулся моей руки самыми кончиками пальцев. Говорят, что когда люди по-настоящему близки – они могут передавать свои мысли и эмоции одним лишь прикосновением. Не нужно объятий, сотни поцелуев и прочего – только рука, которая может сказать всё, на что не хватает слов.
Так было и в этот раз – я понимала, что Дан пытается успокоить меня, показать, что он рядом. И он подкреплял свои действия словами, произнесенными всё тем же мягким, успокаивающим тоном:
- Всё в порядке. Агрессия – это не плохо.Злость - это всегда взрыв внутренней правды. Это - голос твоей души. Что она сейчас говорит?
Чуть подумав, я медленно, прислушиваясь к себе и тщательно подбирая слова, сказала:
- Мне не нравится то, что со мной делают. Я хочу, чтобы меня защитили и поддержали, а не заставляли проходить через всё это.
- Алиса, я ведь хочу помочь тебе.
Вырвав руку, я отступила на шаг и, обернувшись, послала Дану полный злости и даже какого-то отчаяния:
- Знаю! И понимаю, что не должна испытывать эти эмоции! Но они есть! Они сидят здесь, внутри меня, и буквально кричат! Я слышу их крик в своей голове!
Я не понимала, что сама перехожу на повышенные тона, и практически ору на своего доктора. Но тот даже не вздрогнул. Подойдя ко мне, он обхватил ладонями мое лицо, и, глядя своими серыми глазами словно в самую мою душу, коротко выдохнул:
- Тогда выпусти его наружу.
Его слова подействовали на меня, как прямой приказ. Закрыв глаза, я открыла рот – и закричала. Громко, пронзительно, словно раненый зверь. Дан прижал меня к своей груди, удерживая в крепких и надежных объятиях, пока я буквально сползала на землю, утягивая его за собой. Не беспокоясь о чистоте своих брюк, Воронцов сел на траву, усаживая меня на колени, пока я кричала. С каждым звуком, я словно выталкивала из себя всю ту боль и обиду, что копила все эти месяцы. Всю ту злость на себя и на окружающих. Даже на Кирилла – как мог он взять вот так и бросить меня? Умереть, оставив меня с грузом вины на плечах, страхом быть осужденной и банальной ненавистью к себе?
Дан прижимал меня к себе, шепча что-то на ухо – я не могла разобрать его голос. Наконец, крик в моем горле стих, и я поняла, что по моим щекам текут жгучие слезы. Которые словно вымывали из меня всё это – весь негатив, всю боль. Оставляя после себя лишь пустоту. Которую просто нужно было заполнить чем-то новым.
Обессилев, я просто обмякла на руках Дана, прижавшись лбом к его груди. И, наконец, смогла разобрать его шепот.
- Всё хорошо. Я рядом. Я всегда буду рядом с тобой.
И знаете – я верила ему. В этот раз – без всяких оговорок и ограничений.