Панель вспыхивает красным, на экране надпись «Ошибка», и писк возобновляется. Громче.
Что за чертовщина?
Ввожу код еще раз.
Ничего.
Сигнализация надрывается, а затем механический голос произносит: «Обнаружен нарушитель».
В ярости пишу Кроссу.
Я:
Придурок! Какой ПРАВИЛЬНЫЙ код?
Если Кросс продолжит в том же духе, мы сойдемся в рукопашной. Я была готова вести себя прилично. Смирившись с будущим в Шэдоу Вэлли, я планировала не высовываться и просто получить диплом. Но теперь мне приходится разгребать это.
Ответа нет. Пишу снова.
Если он не ответит прямо сейчас, приедет полиция, и тогда я сяду в тюрьму за его убийство.
Бзззз.
Падаю на колени и хватаю телефон.
На экране имя Кросса. Быстро отвечаю и тут же отдергиваю трубку от уха. На заднем плане стоит шум, будто он на какой-то дикой вечеринке.
— Ты что там творишь? — орет он. — Скарлетт, неужели так сложно ввести сраный код?
От его покровительственного тона меня обдает жаром гнева.
— Хм, даже не знаю. Кросс, а неужели так сложно дать мне сраный ПРАВИЛЬНЫЙ код?
— Ты о чем вообще? — огрызается он.
Повторяю цифры из письма:
— Три шестерки, решетка. Я это и ввела!
Шум на том конце затихает — слышно, как захлопнулась дверь, отсекая звуки музыки.
— Там 669, тупица.
— Ты написал неправильно! — вскрикиваю я. — Может, тебе всё же стоит ходить к репетитору?
— А тебе, может, стоит не опаздывать? — парирует он.
Бросаюсь к панели и ввожу нужные цифры. Писк прекращается, и в доме воцаряется блаженная тишина.
Громко выдыхаю:
— Ладно, отключила.
— Вот и отлично. Сиди на месте и не отсвечивай. Я занят, мне некогда возиться с твоей тупостью.
— С моей тупостью?! — кричу я. — И чем это ты так занят, что...
Я осекаюсь на полуслове, услышав короткие гудки.
Он бросил трубку.
Я стою посреди темного дома, и по спине пробегает холодная волна раздражения.
Меня передергивает от мысли, что это наш дом.
Вздохнув, отшвыриваю сумку в сторону. Входная дверь заблокировалась автоматически, но я проверяю ее еще раз, прежде чем пойти на кухню за водой.
Выпиваю почти целую бутылку, бросаю ее в мусорку и фыркаю.
Я с первой секунды поняла, что Кросс — мудак. Но чем больше времени я провожу рядом с ним (хотя мы почти не видимся), тем яснее осознаю масштабы его мудачества.
Сиди на месте и не отсвечивай. Я занят, мне некогда возиться с твоей тупостью.
Вот же наглость, блядь.
Топаю по коридору к лестнице. Злость на сводного брата достигла апогея. Останавливаюсь перед дверью его спальни и коварно улыбаюсь.
Он хочет играть в игры? Раздает мою почту и оскорбляет каждые три секунды? Что ж, пора переходить на новый уровень и показать ему, что запугать меня не получится.
Толкаю дверь и вхожу в комнату. Я ожидала, что дверь будет заперта, а внутри будет царить хаос.
Ничего подобного.
В комнате идеальный порядок. Даже кровать заправлена.
Кажется, у меня в спальне и то грязнее.
Включаю лампу на столе и осматриваюсь. Расписание, стопка тетрадей, несколько разбросанных карандашей. Фотографирую его расписание на телефон — всегда полезно знать, где находится твой враг.
Затем начинаю выдвигать ящики.
Презервативы.
Смазка.
Мелочь.
Еще карандаши.
Пальцы натыкаются на что-то в глубине ящика. Достаю находку.
Старая деревянная коробка из-под сигар. Похожа на ту, что есть у отца, но эта совсем потертая, на крышке едва различима гравировка: «Forseca».
Провожу пальцами по дереву и слегка встряхиваю коробку. Внутри ничего не гремит, и нет резкого запаха табака, которого я ожидала. Не раздумывая, откидываю крышку.
Ого.
На меня смотрит лицо Бенджамина Франклина. Я невольно приоткрываю рот.
Хватаю пачку банкнот — здесь гораздо больше, чем я могла представить.
Это же целое состояние.
Откуда у Кросса такие деньги?
Он что, обокрал моего отца?
Закатываю глаза. Вряд ли. Отец слишком педантичен, он бы сразу заметил пропажу такой суммы. И хотя Кросс со мной не особо любезен, видно, что он дорожит матерью. Скорее всего, он терпит меня и отца только потому, что она счастлива. Он не станет рушить их брак, воруя у отчима.
Верно?
Я замираю.
За дверью раздается шум. Паника мгновенно ударяет в голову. Я роняю пачку денег, будто она обожгла мне руки, и купюры веером разлетаются по полу.
Твою мать.
Падаю на колени, пытаясь лихорадочно собрать улики, но уже поздно.