Ладно, сейчас не об этом.
Она тычет флешкой мне в голую грудь и на секунду замирает, касаясь пальцами моей кожи.
Мне вдруг становится жарко.
Я перехватываю флешку и ее руку заодно. Ее губы приоткрываются, зрачки расширяются. Она судорожно вдыхает и резко отстраняется. Флешка остается у меня в ладони, прижатая к коже.
— Твоя часть сделки, — повторяю я.
— Домашка, — отрезает она.
Невысказанное «тупица» так и висит в воздухе.
И раздражает меня до чертиков.
— Сколько дерзости, — бормочу я. — Поубавь тон, Уоллес. Твоя привычная жизнь висит на волоске.
По ее лицу проносится вспышка гнева. Но, что интересно, она сдерживает колкость... похоже, и старую собаку можно научить новым трюкам.
Я снова беру ее за руку и разворачиваю к выходу. Не доверяю ей — сама она ни за что не уйдет быстро. Пока веду ее, бросаю на Тайлера испепеляющий взгляд и открываю перед сводной сестрой дверь.
На улице уже темно.
— Хватит меня лапать. — Она пытается освободиться.
— Больше сюда не приходи. — Я смотрю на нее сверху вниз. Флешка жжет ладонь, и мне до зуда хочется швырнуть ее обратно, хоть я и понимаю, что там выполненное задание, которое я ей поручил.
Сам факт того, что она его сделала, немного шокирует. Я ждал борьбы, сопротивления... но нет. Видимо, шантаж оказался слишком весомым. Слишком позорным. Я видел по ее лицу, когда раскрыл карты: она была не только удивлена, но и напугана.
Из-за отца? Возможно, старик куда более чопорный, чем я думал, — и это мне только на руку.
Она переводит взгляд мне за спину, внутрь зала.
— Это место как-то связано с твоими травмами, да? Они были не от лакросса. А от...
Я усмехаюсь:
— Ты не такая умная, как тебе кажется, но сегодня я добрый. Так что нет, это место к моему состоянию отношения не имеет.
Она разглядывает мои заживающие синяки, на которые мне было плевать до этой самой секунды. В памяти всплывает образ: она склонилась над ванной, ее лицо искажено преломлением воды.
Черт.
— Я бы отдала ее дома, если бы ты там хоть иногда бывал, — ворчит она себе под нос.
Я вопросительно вскидываю бровь, но она разворачивается и быстрым шагом уходит по тротуару, прежде чем я успеваю что-то спросить.
Поэтому я возвращаюсь в зал и тычу пальцем в ожидающего Тайлера.
— Ты. Я. На ринг.
Он вскидывает руки:
— Чувак, она сказала, что ей нужно срочно тебе кое-что передать…
— Заткнись. — Господи, как же я, блядь, на него зол. Если врезать ему по лицу, станет хоть немного легче. И, возможно, это удержит меня от того, чтобы не сломать ему нос.
Или не сделать какую-нибудь тупость вроде того, чтобы рвануть за ней следом.
12. Скарлетт
— Сексуально, — раздумчиво произносит сидящая рядом Сойер.
Я закатываю глаза.
— Татуировки — это не сексуально.
Сказала та, кто их обожает. Я всегда западала на татуированных парней, но с тех пор как увидела Кросса без футболки в том зале, мое мнение изменилось.
Сойер фыркает и резко поворачивается ко мне.
— Это кто решил?
Я отрываю взгляд от фильма на ее ноутбуке и пожимаю плечами.
— Ой, только не говори мне, — она закидывает в рот горсть попкорна, — что тебе нравятся «ботаники». Такие, в очках, которые по утрам проверяют котировки на бирже.
Нет.
— А что в этом плохого? — спрашиваю я.
Она вздыхает и возвращается к фильму.
— Ничего... Просто звучит скууучно.
Я блокирую телефон — сама не заметила, как зашла в профиль Кросса. Там нет ничего важного: ни единого объяснения, почему он тренируется в каком-то темном, вонючем зале.
Я нашла его там случайно. Пыталась выследить, чтобы отдать домашку, которую он шантажом заставил меня сделать, и наткнулась на одного из его товарищей по команде. Тот и дал мне адрес. Он не уточнил, что это за место, а глупая я решила, что Кросс там бегает на дорожке или качает железо.
Вместо этого я увидела его по пояс голым, потным, с перемотанными костяшками пальцев. У меня всё внутри перевернулось, пока я рассматривала каждую рельефную мышцу. А эти татуировки... Как тут не пялиться?
Признаю: Кросс чертовски привлекателен, но стоит ему открыть рот, чтобы меня оскорбить, как я мгновенно начинаю его ненавидеть.
Одно можно сказать наверняка: Кросс какой угодно, но только не скучный. Когда наши взгляды встречаются, меня бросает в жар. От злости это или от чего-то другого — не знаю.