Мой взгляд тут же приковывают перекатывающиеся под кожей мышцы Кросса и покрывающие их татуировки. Он делает несколько прыжков на месте, разминая шею, и замирает, словно нацелив лазер на противника.
Я тут же отворачиваюсь, злясь на себя за то, что считаю его привлекательным, и перевожу взгляд на его оппонента.
Может, он красивее.
У меня перехватывает дыхание.
Кровь отливает от лица, перед глазами всё плывет, мир вокруг сужается до черного туннеля. Только звон в ушах не дает мне окончательно потерять связь с реальностью. Я смотрю в клетку на единственного человека, от одного вида которого по коже ползет мороз.
Николас Томсон — тот, из-за кого я сбежала из Йеля, — стоит напротив моего сводного брата. И внезапно мне становится нечем дышать.
13. Кросс
Какого. Хрена?
Я бегло осматриваю толпу, обступившую клетку, — машинально ищу глазами Скарлетт. Глазам не поверил, когда заметил ее за секунду до того, как погас свет. Я ждал, что электричество вырубят после первого боя — местные идиоты считают, что это добавляет остроты и помогает зрителям сосредоточиться после затишья.
Но я не ожидал, что меня накроет таким мощным выбросом адреналина, когда тело Скарлетт прижалось к моему. Она тут же задрожала. Ее дыхание на моей ладони было частым и прерывистым. Еще минута — и она могла бы упасть в обморок.
А потом, в подсобке, к ней вернулась обычная язвительность. Словно это я во всем виноват.
Как бы не так. Это она влезла на мою территорию. Никогда бы не подумал, что она достанет сюда приглашение.
Будь проклят Тайлер. И Скарлетт тоже — за то, что притащилась в зал и, судя по всему, обо всем догадалась.
И она еще смеет меня шантажировать!
Самое паршивое, что у нее может получиться.
Оставляю попытки найти ее в толпе и впиваюсь взглядом в противника. По идее, я должен слить этот бой, но у меня кожа чешется от мысли, что я дам Скарлетт еще один повод против меня. Синяки наконец сошли, но память о боли еще свежа.
— Коснитесь костяшек, — командует ведущий.
Парня, с которым мне предстоит драться, я вижу впервые. Он, как и я, без футболки, руки замотаны. Татуировок нет, прическа как у богатенького владельца яхты и слащавая улыбка. Похоже, при деньгах.
Кто-то, может, и сочтет его красавчиком, но мы с ним из разных миров.
Какого хрена его занесло в этот замызганный склад махаться с незнакомцами?
Сжимаю челюсти и выхожу в центр клетки, вытянув руку. Он идет навстречу. Мы одного роста, но весу в нем фунтов на двадцать больше. Я тренируюсь, чтобы быть быть сухим и быстрым. Его же мышцы, скорее всего, результат работы персонального тренера, заставлявшего его жать штангу до посинения.
— Ты знаешь Скар? — спрашивает он.
Я наклоняю голову.
— Что?
— Скарлетт.
Он ухмыляется.
— Мы вместе учились в Йеле. Но, эй, надеюсь, объедки после меня того стоят.
Я меняюсь в лице. Она спала с этим подонком? Встречалась с ним?
— О-о-о, — продолжает парень. — Значит, еще не дала.
Я вздрагиваю.
— Прошу прощения?
Он наклоняется ближе.
— Весь секрет в том, чтобы напоить ее в стельку. Тогда она мигом раздвинет ноги. Работает безотказно.
У меня перед глазами все багровеет. Лязг закрывающейся двери клетки бьет по ушам — сигнал к началу боя. Я бросаюсь вперед без тени сомнения и заезжаю ему прямо в нос. Хрящ хрустит под кулаком, парень отлетает назад. С опозданием вскидывает руки для защиты. Я преследую его, нанося удары по корпусу.
Напоить ее в стельку.
Эта фраза жжет плечи, словно кислота.
Ему всё же удаётся вскинуть колено, и от удара у меня вырывается глухой хрип. Он отталкивает меня, и я даю нам разойтись.
Из носа у него течет кровь, но он не выглядит обеспокоенным. Наоборот, сейчас он кажется куда более зловещим, чем минуту назад. Оскаливается, демонстрируя окровавленную белую капу.
Кстати, именно поэтому я выбрал черную — чтобы не выглядеть как маньяк. Конечно, это элемент психологической игры, но мне не нужны уловки, чтобы победить.
Его мышцы напрягаются за долю секунды до того, как он идет в атаку. Я уклоняюсь, двигаясь легко. Часть меня хочет, чтобы он продолжал болтать, выдавал новые подробности, которые я использую против него, чтобы подпитать ярость. К сожалению, сейчас у него слова закончились.
Я вхожу в состояние транса, отключаясь от рева толпы, которую возбудил вид первой крови. Иногда мне кажется, что люди по ту сторону клетки куда более жестоки, чем сами бойцы.