— Ты знаешь, о каком видео он говорил? — спрашивает он.
Я выпрямляюсь. Прикусываю нижнюю губу, чтобы она не дрожала от страха... или от отчаяния? Скорее, от всего вместе.
Николас забрал ту часть меня, которую уже не вернуть. И как бы я ни пыталась не позволить его поступку растоптать прежнюю жажду жизни, я не знаю, смогу ли вообще когда-нибудь поверить человеку так же слепо, как верила ему.
— Знаешь, — тихо констатирует Кросс. — По твоей позе видно.
Я отворачиваюсь к окну, огрызнувшись:
— Ничего тебе не видно.
Он хмыкает.
— Тебя легко читать, Скар.
Резко поворачиваю голову, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота.
Он морщится.
— То есть... Скарлетт.
Мы молча смотрим друг на друга, пока в темноте не показываются чужие фары. Сердце забивается где-то в горле, я подтягиваю колени к груди и крепко обхватываю их руками. Кросс издает звук, похожий на глухое рычание, и сгребает конверт с деньгами с консоли. Зажав его в кулаке, он толкает свою дверь.
В салон влетает прохладный воздух, отчего я начинаю дрожать еще сильнее.
Гравий шуршит под его тяжелыми шагами. Я тянусь отстегнуть ремень безопасности, но прежде чем успеваю это сделать, он наклоняется к открытой двери, и наши взгляды встречаются.
— Заблокируй двери.
Я хмурюсь.
— Ты не хочешь, чтобы я пошла с тобой?
Он издает саркастичный смешок.
— И сделать ему подарок, позволив еще раз на тебя пялиться? — Его порочная ухмылка исчезает. — Заблокируй двери.
Он выпрямляется, но прежде чем дверь закрывается, я выпаливаю:
— Кросс.
Он снова наклоняется, лицо натянуто от нетерпения.
— Я верну тебе деньги, — выдавливаю из себя.
Он пристально смотрит на меня и оставляет одну в машине. Затем уверенно шагает по парковке, расправив плечи. Я завидую его хладнокровию в этой ситуации.
Быстро щелкаю кнопкой блокировки, оглядываясь через плечо на всякий случай. Никого. Поворачиваюсь обратно как раз в тот момент, когда открывается пассажирская дверь другой машины. Кросс передает конверт кому-то внутри — сам Николас наружу так и не выходит.
Этот трус, скорее всего, сидит в темноте салона прямо напротив и пялится на меня. От отвращения по коже пробегают мурашки.
Я сползаю пониже в кресле, скрываясь из виду. Кросс был прав, оставив меня здесь. Меня мутит от одной мысли, что его глаза сейчас направлены в мою сторону.
— Чего ты такая дерганая? — спрашивает Сойер, подозрительно прищурившись.
— Я? — подыгрываю я, включая дурочку. — Вовсе я не дерганая!
Сойер фыркает.
— Да ты с самого прихода головой по сторонам крутишь.
Я осторожно обвожу взглядом столовую, то и дело натыкаясь на лица, которые видела в ночь боев. Зал забит студентами, они болтают с друзьями над тарелками с хлопьями и яичницей, пьют безвкусный кофе и протирают заспанные глаза. Сколько из них болели за Николаса? Сколько вообще знакомы с ним?
— Просто узнала кое-кого из тех, кого видела на днях.
Это не ложь.
Но и не вся правда.
Я действительно дергаюсь, но не могу признаться Сойер, в чем дело. После той встречи с Николасом я постоянно жду удара. Последние несколько дней тело живет в режиме боевой готовности, и я готова поклясться, что за мной следят.
И словно в подтверждение моих мыслей, в столовую входит Кросс с перекинутым через плечо рюкзаком, ничуть не скрывая синяки. Наши взгляды тут же пересекаются. Я поспешно отворачиваюсь, раздраженная тем, что он вечно возникает из ниоткуда.
Ладно, дома в кухне мы сталкиваемся постоянно, это логично. Но за эту неделю я уже несколько раз ловила его караулящим у дверей моих аудиторий. Иногда он стоит в компании своих приятелей по лакроссу, иногда его рука лежит на плече какой-то девушки.
Но так или иначе, я постоянно замечаю его поблизости, и он смотрит в мою сторону.
— Пошли, — я жмусь к Сойер. — У фургончика кофе гораздо лучше.
Я швыряю наши недопитые стаканчики в урну и иду в противоположную сторону от Кросса и его друзей.
— Два кофе, пожалуйста: один с молоком и сахаром, второй — просто с молоком, — заказываю я.
Сойер пытается протиснуться вперед, чтобы расплатиться, но я успеваю перехватить инициативу.
— Вообще-то, я тоже могу иногда за нас платить, — она толкает меня локтем в бок.
Я улыбаюсь.
— В следующий раз угостишь.
Хотя, если честно, мне действительно стоило позволить ей заплатить — учитывая, что я должна сводному брату двадцать тысяч.
— Черт, — вдруг выпаливает она, глянув в телефон. — Я же опаздываю на пару!