Сойер сует мобильный в задний карман и быстро обнимает меня.
— Спишемся позже!
И она припускает по тротуару в сторону корпуса естественных наук.
Я улыбаюсь ей вслед, но улыбка тут же сходит с лица, едва сзади раздается низкий голос.
— Вам просто черный кофе? Без ничего?
— Просто черный, — повторяет Кросс.
Я резко оборачиваюсь и смотрю в упор. Так и есть: он стоит, облокотившись одним локтем на стойку фургончика, и смотрит прямо на меня.
— Ты шпионишь за мной?
Он не отвечает. Просто разглядывает меня с абсолютно непроницаемым лицом.
— Тебе что-то нужно? — спрашиваю, недовольно уперев руку в бок.
Бариста протягивает ему стакан, он забирает его и коротко кивает в знак благодарности.
— Я скинула твое последнее задание на почту, — с нажимом произношу я. — Так что я тебе ничего не должна. Какого черта ты за мной таскаешься?
Кросс делает медленный глоток, его кадык дергается. Он отнимает стакан от губ, и у меня все внутри переворачивается, когда он мимолетно облизывает нижнюю губу кончиком языка. К щекам внезапно приливает жар. Я перекидываю волосы на одну сторону, подставляя вспыхнувшую шею прохладному воздуху.
— Ничего не должна? — протягивает он. — Я бы так не сказал.
Вытаскиваю телефон из кармана и открываю почту.
— Да я клянусь, что отправила твою работу...
— Отправила, — перебивает он. — Я получил за нее «отлично».
Я поднимаю на него глаза, и на его губах играет едва заметная хитрая усмешка.
— Но ты все еще мне должна. — Он слегка наклоняет голову. — Помнишь? Сумма начинается с двойки... и дальше четыре нуля.
Плечи мгновенно наливаются тяжестью, словно на них водрузили по кирпичу.
— Я помню, — делаю глоток, втайне надеясь обжечь язык, лишь бы появился повод больше с ним не разговаривать.
Кросс продолжает пристально изучать меня. Его темные глаза буравят меня так глубоко, что мне становится страшно — вдруг он умеет читать мысли. В ушах громко стучит собственный пульс, и эту дуэль взглядов прерывает только чье-то деликатное покашливание.
Я резко отшатываюсь, расплескав кофе на пальцы.
Между нами стоит Тайлер, с явным недоумением переводя взгляд с одного на другого. Меня охватывает паника, и, отвернувшись от них обоих, я спешу к своей аудитории, точно зная, что сейчас снова буду всю дорогу оглядываться назад.
Вот только я уже сама не понимаю, кого боюсь увидеть больше: Кросса или Ника.
15. Кросс
— Это, вообще-то, довольно тупо, знаешь.
Я бросаю взгляд на Тайлера и хмурюсь.
— Что именно?
— Ты.
— Вообще-то, ты сказал «это довольно тупо», а не «ты довольно тупой». А это, между прочим, меня бы задело сильнее. Так что я предполагаю, ты всё-таки говоришь о моих действиях?
Он вздыхает, что, по сути, означает «да». Затем тычет в меня пальцем, хотя сам же решил присоединиться ко мне этим утром. Я вполне мог бы и в одиночку ходить за Скарлетт по кампусу.
Утро выдалось особенно холодным. Над укрытой снегом землёй стелется туман, а фигуры, пересекающие кампус, выглядят тёмными силуэтами. Студенты идут, ссутулившись от холода.
Прошло четыре дня с тех пор, как я выиграл бой, который не должен был выигрывать, а затем стал жертвой шантажа и выложил столько денег, что меня тошнит от одной мысли об этом. Надо было их потратить — это проучило бы Скарлетт.
Какого черта я наделал?
— Земля вызывает Кросса, — Тайлер щелкает пальцами перед моим лицом.
Я отстраняюсь и хмурюсь.
— Где она?
Тяжело выдыхаю и киваю в сторону. Она на другом конце двора, едва различимая в тумане, вместе с Сойер. Я не в восторге от этой новой подружки, но ладно. После того как Скарлетт начала огрызаться из-за моего контроля, я стараюсь давать ей больше пространства. Особенно когда она не одна.
Но когда она одна... я дергаюсь.
И поверьте, мне тяжело признавать это.
Тайлер снова вздыхает, уже громче.
— Тебя никто не просил идти со мной, — ворчу я.
— Ты буквально написал... — Он достает телефон и открывает наши сообщения. — Цитата: «Можешь подменить меня и присмотреть за Уоллес, пока я сбегаю по делам?»
— Ах, да. — Я улыбаюсь, видя его раздражение. — Спасибо, кстати.
Он хмыкает:
— Ты куда?
— Мне все равно придется рано или поздно показаться Стэнли. Подумал, лучше сделать это, пока в зале есть свидетели.
Мой лучший друг не знает, какую кашу я заварил — и какое дерьмо сейчас прилипло к подошвам моих кроссовок. В переносном смысле, конечно. У меня язык не повернулся ему рассказать.