Он стоял там так долго, что я наконец приоткрыла один глаз — как раз чтобы увидеть, как его спина скрывается в коридоре по направлению к собственной комнате.
И вот теперь я на кухне, дрожащей рукой наливаю кофе.
О чем мы только думали?
А главное… почему я не могу остановиться?
Он мой сводный брат. Наши родители женаты, а для большинства брак — это навсегда. Значит, Кросс всегда будет в моей жизни, так или иначе.
Делаю глоток и листаю ленту в телефоне, думая, что, может, стоит попробовать встречаться с кем-нибудь другим — на моих условиях, конечно. С кем-то, кому доверяю. С тем, кто не подсыплет ничего в бокал, не воспользуется мной и послушает, если скажу «нет».
С кем-то, кто не Кросс.
От хриплого покашливания я вздрагиваю. Кофе выплескивается из кружки, обжигает руку и заливает столешницу.
— Черт, — ругаюсь я.
Кросс подходит и встает рядом, разглядывая лужу. Он не говорит ни слова. Вместо этого тянется мимо меня за кофейником, едва не задевая руку.
От одного этого движения по рукам пробегают мурашки. Кружка со стуком опускается на кухонный стол рядом с пятном, и я пользуюсь возможностью отойти, чтобы взять чем вытереть.
Посреди уборки бросаю на него взгляд. Рука застывает, сжимая промокшие бумажные полотенца. Кросс — в низко сидящих спортивных штанах и наполовину расстегнутой куртке на голое тело — стоит, прислонившись спиной к столешнице, и пьет прямо из горлышка кофейника.
Он спокойно допивает горячий кофе, после чего переводит взгляд на меня.
Я не могу пошевелиться. Не могу вздохнуть.
— Сделала последнее задание? — спрашивает он как ни в чем не бывало.
Моргаю. Что?
Он приподнимает бровь в ожидании ответа, явно теряя терпение.
Он что, просто притворится, будто прошлой ночи не было?
Мне это приснилось?
Мой взгляд сам собой опускается к его губам.
От одного их вида у меня начинает покалывать собственные.
Это точно был не сон.
Его взгляд медленно скользит к моей шее. Жар тут же расползается по груди. Он подносит кофейник к губам, но я все равно замечаю едва заметный изгиб его рта.
Быстро перекидываю волосы вперед, чтобы спрятать след от укуса, который он оставил меньше суток назад. Переминаюсь с ноги на ногу, заставляя себя игнорировать тянущее чувство между ног.
— Все будет готово сегодня днем. — Поворачиваюсь к нему спиной, потому что к черту его.
Внутри все сжимается от звука его медленных, уверенных шагов. Он подходит сзади, и его горячее дыхание обжигает щеку, когда он тянется через меня, чтобы вернуть пустой кофейник на место. Боже, как все плохо.
— Отлично, — бросает он. — Как закончишь, принесешь в зал.
Резко разворачиваюсь, наши лица оказываются совсем рядом.
— В зал? Опять?
— Именно.
Глаза сами закрываются от его тихого ответа. Кросс убирает волосы мне за плечо, намеренно выставляя напоказ укус.
Когда открываю глаза, он пристально смотрит на меня.
— Только постарайся в этот раз держать рот на замке, сестренка.
Рот приоткрывается от шока. Кросс разворачивается ко мне спиной, накидывает капюшон на голову и шагает по коридору к лестнице.
Он взбегает по ступеням, а я остаюсь стоять на кухне, чувствуя еще большее возбуждение, чем прошлой ночью.
И ненавижу себя за это.
Крепко сжимая в руке работу Кросса, я вхожу в спортзал, Тайлер тащится следом. Очевидно, мой дорогой сводный брат забыл упомянуть, что помимо выполнения его домашки меня весь день будет сопровождать конвоир.
— Думаю, дальше я справлюсь сама, — огрызаюсь я. — Премного благодарна.
Тайлер хмыкает:
— Кросс велел не спускать с тебя глаз, так что я доведу тебя прямо до него и сдам с рук на руки.
Закатываю глаза и громко выдыхаю. Пальцы сильнее сжимают бумагу, сминая ее, и я шагаю по залу к приподнятому боксерскому рингу.
Там пусто. Эхо наших шагов смешивается со звуками ударов Кросса по лапам, которые держит перед ним какой-то парень.
Мужчина рявкает:
— Еще раз!
Кросс подчиняется, мышцы перекатываются под кожей, пока он работает телом так, как умеет только настоящий боец. Он кружит на цыпочках, и я не могу оторвать глаз.
Рот приоткрывается, пока я наблюдаю за ним. Капли пота катятся по коже Кросса, отчего татуировки на руке кажутся влажными и глянцевыми.
— Блядь. Ладно, хватит, — тяжело дыша, произносит Кросс.