Тайлер стонет:
— Если ты пойдешь пешком, мне тоже придется тащиться.
— Ты можешь просто… — она делает неопределенный жест, — ехать рядом на машине.
Качаю головой и направляюсь к ней. Она меня не видит — слишком увлечена Тайлером, — а потому не успевает сбежать, когда я поддаюсь первобытному инстинкту и хватаю ее за бедра. Закидываю Скарлетт себе на плечо. Ее вес почти не ощущается, но она тут же начинает визжать как банши. Звук резко обрывается, когда она сгибается пополам, а ее пальцы впиваются мне в спину.
— Я разберусь, — бросаю Тайлеру.
Тот хмыкает:
— Удачи.
Она брыкается, и я быстро прижимаю руку к ее икрам. Ее ноги оказываются в опасной близости от моего паха, но, надеюсь, до этого не дойдет. Подхожу к своей машине у обочины и секунду думаю, не посадить ли ее на переднее сиденье.
Но это слишком щедро, учитывая, что она продолжает вырываться так, словно я ее похищаю.
Погодите. Я что, похищаю ее?
Открываю багажник, обдумываю эту мысль и усмехаюсь про себя. Ну да, полагаю, так и есть.
Без лишних церемоний опускаю ее в багажник, задержавшись лишь на секунду, чтобы убедиться, что руки и ноги не торчат наружу. Она выглядит потрясенной, смотрит на меня снизу вверх, волосы растрепались по лицу.
Это последнее, что я вижу, прежде чем захлопнуть багажник вместе с ней внутри.
22. Скарлетт
Официально.
Я его ненавижу.
Макушка уже в пятый раз бьется о крышку багажника, и начинает казаться, что Кросс специально входит в повороты так резко. Вокруг отдается гул шин по асфальту, сливаясь с моим частым дыханием, и я снова стону.
Кто, черт возьми, запихивает человека в багажник, кроме серийного убийцы?
Может, Кросс и есть серийный убийца? Потому что я начинаю думать именно так!
— Кросс! — кричу я. — Выпусти меня, психопат!
Уперевшись ладонями над головой, принимаюсь колотить каблуками сапог по обшивке. Бью снова и снова, пока мышцы не начинает невыносимо жечь.
— Кросс! — опять ору я, в пересохшем горле першит. — Если ты сейчас же меня не выпустишь… — Тело швыряет на жесткую поверхность. — Кхм. — От резкого толчка полностью перехватывает дыхание.
Хриплю, пока легкие отчаянно просят воздуха. Прижимаю руки к груди, словно этим простым движением могу силой закачать в них кислород.
— Кр… — резко втягиваю воздух. — Кросс!
Глаза округляются от звука хлопнувшей автомобильной двери. Вокруг плотная темнота, и я уже сатанею от нетерпения. План готов. Как только багажник откроется, я выцарапаю этому ублюдку глаза.
— Я знаю, что ты там, — заставляю себя выговорить сквозь острую боль в груди. — Открой чертов багажник.
Сверху доносится стук.
— Скажи «пожалуйста».
Впиваюсь зубами в нижнюю губу. Ладно. Поиграю в его игру.
— Пожалуйста.
Замок щелкает, и в душное пространство проникает прохладный воздух. Быстро оглядываюсь, понятия не имея, где мы. Пустынную дорогу, у которой он припарковался, обрамляют высокие, мрачные деревья, но сейчас это неважно — меня колотит от злости и скопившейся агрессии. И еще сильнее — когда вижу самодовольное лицо Кросса с довольны блеском в глазах.
На ринге он, может, и главный, там можно пускать в ход кулаки, но здесь, наедине со мной? Его ждет сюрприз.
— Понравилась поездка? — усмехается он, и тени скользят по резким чертам его лица, только сильнее подчеркивая эту идиотскую ухмылку.
Я сладко улыбаюсь.
— Не так сильно, как мне понравится вот это.
Ухватившись рукой за край багажника, перекидываю ноги наружу, уверенно встаю и с грохотом захлопываю крышку. А потом, пока не успела передумать, резко замахиваюсь и отвешиваю Кроссу звонкую пощечину. Звук выходит такой же хлесткий, как и жжение в ладони.
Я смотрю на его лицо в профиль. На коже медленно проступает краснота, а сам он продолжает смотреть куда-то в сторону леса. Его челюсть, острая как лезвие, дергается из стороны в сторону, прежде чем он медленно поворачивается и впивается в меня взглядом.
— Это за багажник или за то, что оставил тебя вчера с ноющей киской?
Рот приоткрывается, но я не позволяю шоку от его слов затянуться.
— Думаешь, я не закончила то, что ты начал?
Ага.
У Кросса дергается глаз, и меня затапливает волна удовлетворения. Пусть сколько угодно строит из себя невозмутимого, но я помню, как он целовал меня прошлой ночью. Его поцелуй был голодным и отчаянным, настолько, что внутри всё перевернулось.
Он хочет притвориться, будто ничего не было, и утром продемонстрировал это с особой жестокостью. Но после того как он запихнул меня в багажник, так просто я его уже не отпущу.