— Хорошо, — тихо отвечаю я и возвращаюсь к обработке ран Кросса.
29. Скарлетт
— Почему ты ничего мне не сказал? — шепчу я, сосредоточившись на ранах Кросса, избегая смотреть ему в глаза.
— Не сказал что? — цедит он сквозь зубы от боли. — Я много чего тебе не говорил.
Сидя на коленях на кухонном полу, я бросаю на него короткий взгляд, пока прижимаю влажную ткань к его руке.
— Например?
Лицо Кросса расслабляется, морщины боли разглаживаются, и он медленно выпускает воздух после резкого вдоха.
— Я пошел в лакросс только ради того, чтобы у матери не возникало вопросов из-за синяков после боев. Насилие — не ее тема, учитывая, какой у меня отец.
Меня охватывает замешательство, и он быстро это замечает.
— Он в тюрьме. Раньше избивал ее. — Кросс качает головой, будто в этом нет ничего такого.
Я медленно поднимаюсь и впервые оказываюсь выше него. С прохладной тканью в руке делаю шаг ближе и прижимаю ее к его челюсти, где начинает проступать слабый синяк.
Мой шепот прорезает тишину кухни:
— Что еще?
Кросс снова приподнимает плечи и тут же морщится.
— Думаю, именно поэтому меня так задело, когда ты рассказала про Ника. Мужчины, которые обижают женщин, по-моему, вообще не заслуживают права дышать.
Я замираю и оставляю влажную ткань у его челюсти. Мы смотрим друг другу в глаза, пытаясь понять, что на уме у другого.
— Так поэтому ты вырубил его сегодня? — нерешительно спрашиваю я. — Считаешь, то, что он сделал со мной, хуже твоего долга тем людям? Но это ведь в прошлом...
Руки Кросса тут же ложатся мне на бедра и сжимают так крепко, что я невольно вздрагиваю. Он притягивает меня к себе, между своих ног, и тряпка выпадает у меня из рук, с влажным шлепком падая на пол. Я судорожно сглатываю, когда он чуть приподнимает подбородок и смотрит на меня с яростным блеском в глазах.
— Плевать, что в это прошлом. Если бы я мог убить его и остаться безнаказанным, я бы это сделал.
Ком застревает у меня в горле, а сердце так сильно бьется о ребра, что становится больно.
Кросс медленно проводит языком по губам, стирая засохшую кровь.
— Когда я увидел тебя в толпе, во мне что-то щелкнуло, Скар. Поэтому я и сделал то, что сделал.
У меня внутри все переворачивается, но впервые не из-за прозвища, которое когда-то придумал Николас.
Я кладу ладони ему на плечи, чувствуя, как тепло его кожи медленно проникает под мою.
— И что же в тебе щелкнуло?
Кросс замирает, между бровей залегает складка, а губы приоткрываются. На кухне становится еще тише, пока мы смотрим друг на друга, и как раз в тот момент, когда мне кажется, что ответа не будет, его пальцы крепче сжимаются на моей талии. Голос Кросса прорезает тишину между ударами моего бешено колотящегося сердца.
— Я понял, что ты значишь для меня гораздо больше, чем должна значить сводная сестра.
Внутри всё переворачивается.
Я прокручиваю эти слова в голове снова и снова, пока Кросс не отрывает от меня взгляда. И прежде чем успеваю остановить себя, я наклоняюсь и осторожно прижимаюсь губами к его губам.
Кросс сразу отвечает на поцелуй — тихо, жадно, будто пытается сказать мне что-то без слов. И я чувствую, как он заполняет собой все внутри, словно давно стал частью меня. Я прижимаюсь ближе, углубляя поцелуй, нетерпеливо исследуя его рот,
То, что начиналось как нежный жест, быстро перерастает во что-то, подстегиваемое отчаянием и тоской.
Я забираюсь к нему на коленях, обхватив ногами его бедра. Грудь прижимается к его грудной клетке, и между поцелуями вырывается тихий стон.
— Блядь, Скар, — выдыхает он мое имя прямо мне в губы, и его ладони скользят вверх по спине, чтобы расстегнуть лифчик.
Он быстро вытаскивает ткань из-под моей футболки и тут же прижимается губами к напряженному соску. Я откидываю голову назад с горячим вздохом, и он становится ещё тверже подо мной.
Вместо того чтобы позволить ему исследовать моё тело ртом, я прижимаю ладони к его плечам и соскальзываю с его колен. Между его бровями появляется складка, по лицу пробегает тень замешательства от внезапно возникшего между нами расстояния, но затем его взгляд падает на мои руки, и в его глазах загорается огненный блеск.
Я расстегиваю пуговицу на джинсах и стягиваю их вниз, оставляя скомканной кучей на кухонном полу. Кросс устраивается в кресле удобнее, широко расставляя длинные ноги, пока я цепляю большие пальцы за тонкое кружево трусиков.
— И что ты делаешь? — лениво спрашивает он, и на губах появляется горячая ухмылка.
Я медленно облизываю губы и снова встаю между его колен.
— Забочусь о тебе.
На его челюсти дергается мышца, и в следующую секунду он резко приподнимается, освобождая себя от ткани брюк. Ладонь обхватывает уже возбужденный член. Я опускаюсь к нему на колени и медленно насаживаюсь, задохнувшись от ощущения, как он растягивает меня.
Кросс властно притягивает меня за волосы, заставляя запрокинуть голову со стоном. Он покрывает шею горячими поцелуями, прогоняя последние мысли о том, что происходящее между нами абсолютно неправильно.
Я двигаюсь сверху, не позволяя ему делать ничего, что могло бы потревожить раны, и заставляю свое тело работать так, как никогда прежде. Покачиваю бедрами, вжимаясь в него, а его пальцы впиваются мне в талию, окончательно лишая меня рассудка.
— Так хорошо… — выдыхаю я сквозь стон.
— Лучше всего, — хрипло отвечает он, и от одного только звука его голоса я начинаю двигаться быстрее.
Оргазм настигает внезапно. Впиваюсь ногтями в его плечи, пока Кросс берет мое лицо в ладони и целует со слепой страстью. Я проваливаюсь в бездну удовольствия, когда Кросс толкается бедрами вверх, проникая еще глубже, и замирает.
Горячий стон вибрирует в его груди, когда я взрываюсь вокруг него. Я утыкаюсь взмокшим лбом в его плечо, мы оба тяжело ловим ртом воздух, пытаясь вернуться к реальности.
Проходят минуты, а может, и часы, прежде чем я испуганно слезаю с его колен, услышав звук открывающейся двери.
— Я вернулся! — кричит Тайлер из коридора, шурша пакетами со льдом.
Глубокий голос Кросса разносится по всему дому:
— Стой где стоишь.
Шуршание пакетов резко прекращается.
Я быстро натягиваю трусики и джинсы, прыгая на одной ноге, пока не застегиваю пуговицу, словно мы и не делали ничего предосудительного, пока его лучший друг ходил на заправку.
— Нет смысла прятаться. — Кросс медленно поднимается со стула. Даже ссутулившись от боли, он возвышается надо мной. Его теплая ладонь ложится на мой подбородок, и подушечка большого пальца поглаживает припухшую нижнюю губу. — Тайлер и так видит, как я на тебя смотрю.
Тайлер, где-то из коридора, разрушает этот редкий мягкий момент между нами:
— Все видят, как ты на нее смотришь…
Он появляется из-за угла и качает головой.
— И это становится опасным.