Мгновенно замираю, уставившись на его руку. Палец застыл на спусковом крючке.
— Выстрелишь в нее — сядешь на гораздо более долгий срок, — процеживает Кросс.
— Сядет? — хохочет Джейсон. — Только если ты впутал копов...
Алекс и Джейсон переглядываются, и веселье резко обрывается. Они бросаются наутек. Алекс сует пистолет за пояс джинсов, Джейсон прижимает сумку к груди, и оба со всех ног бегут к выходу.
Кросс оказывается рядом со мной в мгновение ока. Его дрожащие пальцы быстро срывают скотч с моего рта. Морщусь от боли и, как только губы освобождаются, захлебываюсь слезами.
— Все хорошо, все хорошо. Я с тобой. — Кросс целует меня в лоб и заходит за спину. — Боже мой, — тихо бормочет он, осторожно касаясь моих запястий. — Блядь, нужно что-то острое.
Вдалеке раздаются сирены, и я судорожно вдыхаю от облегчения.
Я думала, он просто блефовал, чтобы заставить их уйти.
Полиция действительно едет? Они знают?
Кросс бросается к одному из станков в центре цеха, его движения порывистые. На пол с грохотом сыплются какие-то мелкие предметы, но не успеваю я опомниться, как он возвращается с чем-то похожим на ржавый канцелярский нож.
— Не шевелись, детка, — шепчет он.
Стяжки лопаются, острые края больно полосуют кожу, прежде чем упасть на пол.
Я оказываюсь у Кросса на руках раньше, чем успеваю нормально вдохнуть.
— Я держу тебя, — шепчет он мне в волосы. — Прости меня. Мне так чертовски жаль.
Я стараюсь не шевелить пораненными запястьями, только сильнее прижимаюсь к нему. Сердце Кросса грохочет у меня под ухом, пока я прячу лицо у него на груди, а его хватка становится только крепче, когда он несет меня к выходу.
— Ты вся дрожишь, — бормочет он. — У тебя шок.
Я мотаю головой, уткнувшись ему в грудь.
— Н-нет… это не шок.
Свежий воздух бьет в заплаканное лицо, когда я немного отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. Его обычно жесткое лицо сейчас открыто выдает тревогу.
— Меня трясет от облегчения, — мои губы дрожат. — Я думала, они убьют тебя.
Кросс сдвигает брови:
— А за себя ты не боялась?
Задумываюсь на секунду.
Кросс Лопес.
Мой сводный брат.
Проклятие всей моей жизни.
Парень, в которого я умудрилась влюбиться.
— Нет, — шепчу я. — Я боялась только за тебя.
Уголок его губ дергается:
— А я боялся только за тебя.
— Скарлетт!
Я оборачиваюсь на голос отца и застываю от увиденного.
Позади полыхают красно-синие проблесковые маячки, к нам бегут родители. Несколько офицеров стоят над Алексом и Джейсоном, на чьих запястьях уже застегнуты наручники. Сумка и пистолет лежат на капоте патрульной машины.
— Я люблю тебя, — шепчет Кросс мне на ухо, и от его теплого дыхания по коже пробегают мурашки.
Перевожу взгляд на него, и весь хаос вокруг мгновенно исчезает. Еще одна слеза скатывается по щеке и застывает на приоткрытых губах.
— Я тоже тебя люблю, — шепчу в ответ.
Отец забирает меня из рук Кросса, его сердце колотится так же бешено, как и у его пасынка. Суматоха продолжается, пока меня несут к машине скорой помощи. Мать Кросса остается с ним, осматривая его на предмет ранений.
— Господи, я так рад, что с тобой всё в порядке, — хрипло говорит отец.
Я поднимаю на него взгляд. Его голубые глаза точно такого же оттенка, как у меня.
— И Кросс? — спрашиваю нерешительно.
Пока фельдшер обматывает мое запястье бинтом, отец кладет ладонь мне на колено.
— С вами обоими.
Я медленно выдыхаю и устало откидываюсь на носилки.
— Хорошо, — устало произношу. — Потому что я люблю его.
Не знаю, что это — истощение, шок от последних двенадцати часов или эйфория от того, что Кросс тоже признался мне в любви, но правда легко слетает с моих губ. Я прекрасно понимаю, что любовь к сводному брату — это абсолютно неправильно.
К моему удивлению, отец тихо усмехается.
Я недоуменно смотрю на него, а он качает головой со слабой улыбкой:
— Я знаю, милая.
Знает?
Откуда?
— Он сказал нам то же самое перед тем, как поехать за тобой. — Папа растирает шею, где у него всегда скапливается напряжение. — Разберемся с этим позже. А сейчас давай приведем тебя в порядок.
Киваю и протягиваю фельдшеру вторую руку.
— Но, милая?
Я снова перевожу взгляд на отца.
Его челюсть на мгновение сжимается:
— Я хочу знать, что тот парень сделал с тобой в Йеле.
Желудок переворачивается. Я тут же отвожу глаза.
Он мягко хлопает меня по колену: