Но пары бензина уже дают о себе знать.
Я подхватываю ее на руки и выношу из комнаты, отрываясь от ее губ только для того, чтобы не впечататься с ней в стену. По пути позволяю бензину вытекать из канистры дорожкой: из комнаты в коридор, потом вниз по лестнице. Скоро тут всё вспыхнет.
Надеюсь, по крайней мере. Поджигатель из меня так себе.
У входной двери нас уже ждет Тайлер с коробком спичек в руке.
— Хочешь оказать честь? — спрашивает он Скарлетт.
Она соскальзывает с моих рук и забирает коробок. Пальцы у нее дрожат, когда она чиркает спичкой и бросает ее.
Огонек гаснет еще в полете.
— Как-то не очень эффектно, — бормочу я.
— Ой. — Она морщится. — Ладно. Дубль два.
На этот раз огонь не гаснет. Спичка падает прямо в лужу бензина на пороге, и нас обдает волной жара. Хватаю ее за руку, и мы быстро сбегаем по ступеням прямо к тротуару.
Честно говоря, впечатляет, как быстро все занимается огнем.
— Как бы мне ни хотелось посмотреть на это шоу, нам лучше вернуться к машинам, пока нас никто не увидел, — говорит Тайлер.
Логично.
Протягиваю руку Скарлетт. Она берет ее, и мы вместе бежим к моей машине. Жар от горящего дома подгоняет нас в спину даже на таком расстоянии. Оглядываюсь через плечо: в окнах второго этажа уже вовсю бушует оранжево-желтое пламя.
Осталось еще одно место.
Скарлетт наклоняется и целует меня. На мгновение я замираю, наслаждаясь ее вкусом — снова, — а затем отстраняюсь.
— Пошли.
Она идет за мной. Мы останавливаемся и смотрим на другой дом. Мне это место знакомо, но сомневаюсь, что она понимает, где мы и зачем.
Тайлер достает из кармана ключ, бодро шагает по дорожке и поднимается на крыльцо. Открывает сетчатую дверь и отпирает замки. Дверь бесшумно распахивается внутрь, и я завожу Скарлетт в дом.
— Теперь тихо, — шепчу ей на ухо.
Я немного сомневался, стоило ли брать ее с собой, но потом решил: если ей станет тяжело от того, что я задумал, значит, она просто выжмет из терапии максимум пользы.
Может, это и жестоко. А может, именно то, что доктор прописал.
Да какая разница.
Внутри я отпускаю ее. Она оглядывается, нахмурив брови. Тайлер запирает за нами дверь и включает ручной фонарик. Я пробираюсь на кухню, нахожу ножи и иду к лестнице.
Она следует за мной, Тайлер замыкает шествие.
Захожу в спальню и щелкаю выключателем. Говнюк все еще валяется на полу — похоже, он даже не пытался двинуться. Стоит нам войти, как он издает глухой стон и испуганно отползает назад. При движении он задевает ногу и вскрикивает от боли.
Он выставляет руки перед лицом:
— Не подходите ко мне!
Я усмехаюсь:
— Выше нос, приятель. Твой судья и присяжные приехали.
Он медленно поднимает голову и переводит взгляд на Скарлетт. У меня на секунду возникает желание встать между ними, но я замечаю выражение ее лица и передумываю. Она выглядит наполовину испуганной, наполовину потрясенной. Широко раскрытыми глазами разглядывает картину перед собой.
Да уж, психотерапевту определенно будет о чем послушать.
— Мы записали видео, где он во всем признается. — Касаюсь ее руки. — Так что тебе решать, что делать с этой записью и с ним самим.
— Кросс. — Ее голос звучит глухо. Она хватает меня за руку и вытаскивает в коридор. — Что это вообще такое?
— Тебе больше не придется его бояться.
Ее лицо смягчается:
— Я знаю. Но тебе не нужно было этого делать. Ты и так заставил меня чувствовать себя в безопасности — впервые за эти полгода, просто оставаясь собой.
Ох, черт.
— Значит... — Снова кошусь на открытую дверь. — С ногой я переборщил?
Из нее вырывается смешок. Она тут же зажимает рот ладонью. Улыбаюсь ей в ответ.
— Какой тогда план? — спрашиваю я. — Твой идеальный расклад?
— Чтобы он больше никогда не притронулся ни к одной девушке.
Приподнимаю бровь:
— Жестоко, но мы можем это устроить...
Она кривится:
— Нет. Ты прав. Я просто хочу, чтобы он исчез навсегда.
— Наше правосудие так не работает. Не с богатыми белыми парнями вроде него.
— Не работает.
— Тогда план А? Отрежем ему член?
— Кросс. — Она подходит и обнимает меня за шею.
— Химическая кастрация? — предлагаю я. — Можем постепенно его травить. Подсыпать что-нибудь в кофе, чтобы он следующие месяца три пил мышьяк.
— Кросс.
— Эй. — Бережно беру ее за подбородок, заставляя поднять голову и встретиться со мной взглядом. — Я ради тебя готов на всё. Только скажи слово.
Ее глаза наполняются слезами: