Движения на улицах в рождественское утро почти не было, так что до собора Святого Патрика я добрался в рекордно короткий срок. Толпа журналистов заметно поредела, однако у меня было такое чувство, что, едва развернув свои подарки, они тут же снова слетятся сюда — на запах крови.
Когда я выходил из лифта в здании Рокфеллеровского центра, на меня едва не налетел Пол Мартелли.
— Готово, Майк, — сказал он. — Пять минут назад поступили последние деньги. Можно пересылать.
— Какие-нибудь шансы проследить их путь у нас есть? — спросил я.
Мартелли пожал плечами:
— Мы знаем счет на Кайманах, который нам назвали. Но оттуда всю сумму сразу переведут телеграфом еще куда-то, потом еще. Возможно, нам удастся надавить через политиков на тамошний банк, однако деньги к тому времени уже перебросят на другой номерной счет, открытый в Швейцарии или еще бог знает где. Ребята из отдела экономических преступлений работают над этим.
Я увидел выходящего из зала заседаний Уилла Мэттьюса и даже поежился — щеки коммандера заросли щетиной, глаза были красными. Все, что он получил на нынешнее Рождество, — это язва желудка.
— Ну что, мы готовы? — войдя в командный центр, спросил он у Неда Мейсона.
Мейсон встал, прикрыл ладонью телефонную трубку и ответил:
— Банк ждет только вашего последнего слова.
Уилл Мэттьюс снял с головы фуражку, провел рукой по коротким волосам и взял у Мейсона трубку:
— Это коммандер Уилл Мэттьюс. Мне дьявольски неприятно говорить вам это, но — переводите деньги.
Он вернулся в зал заседаний, а я пошел следом, постоял с ним рядом, пока он молча вглядывался в собор. Наконец Мэттьюс повернулся ко мне:
— Свяжись еще раз с этими ублюдками, Майк. Скажи, что они получили свои поганые деньги. Пусть отпустят заложников.
— Как, по-твоему, они собираются уйти? — помолчав, спросил я.
— Скоро узнаем, Беннетт, — ответил он. — Это ожидание меня доконает.
Я вернулся во внешний офис в белом автобусе, подошел к столу связиста. Сержант, который с самого начала этой истории возглавлял нашу техническую службу, кивнул мне с таким видом, точно он предчувствовал что-то недоброе:
— Что, Майк?
— Можете связать меня с собором? — спросил я.
Сержант открыл стоявший перед ним ноутбук:
— Минутку.
— Алло, — послышался в трубке голос Джека.
— Это Майк, — сказал я. — Деньги переведены.
— Посмотрим, посмотрим, — скептически отозвался Джек.
Я услышал, как он стучит по клавишам. Они проверяли состояние их счета прямо из собора.
— Какой чудесный рождественский подарок, Майк, — спустя минуту сказал Джек. — Меня так и распирает от счастья.
— Мы свою часть сделки выполнили, — сказал я. — Дело за вами. Пора отпускать заложников.
— Всему свое время, Майк, — спокойно ответил Джек. — Заложников мы отпустим, но на наших условиях. Мы потратили столько сил — и какой же в этом будет смысл, если нас под конец перестреляют, как собак? Да, так вот что нам понадобится. Через двадцать минут перед собором, у выхода на Пятую авеню, должны стоять одиннадцать одинаковых черных седанов с затемненными стеклами, готовых к дальней дороге. Дверцы машин вы оставите открытыми, двигатели работающими. Пятую авеню вам придется освободить до самой Сто тридцать восьмой, а Пятьдесят седьмую — от реки до реки. Любая попытка задержать нас умножит количество смертей. Если вы выполните все наши требования, уцелевшие заложники выйдут на свободу.
— Что-нибудь еще? — спросил я.
— Никак нет, начальник, это все, — ответил Джек. — Чао, Майк.
Даже услышав в трубке гудки, я все еще не верил своим ушам. Что это значило? Им требуется всего-навсего одиннадцать автомобилей? И куда же они собираются ехать? В Мексику?
За моей спиной послышался голос коммандера, отдававшего по радио распоряжения оперативным группам: очистить Пятую и Пятьдесят седьмую, перекрыть примыкающие к ним улицы. Потом он взял другую рацию и приказал сидевшим на крышах снайперам взять оружие на изготовку.
— Когда они вылезут, будут наши, — сказал он. — Даю зеленый свет каждому, у кого появится чистая линия прицела.
— Вас понял, — ответил один из снайперов.
— Беннетт, — обратился ко мне Уилл Мэттьюс, — поднимайся на крышу и садись в вертолет, будем их преследовать.
Я не большой любитель высоты и не могу сказать, что это задание сильно меня вдохновило, однако я кивнул и пошел к лифту.
Не знаю, с каким таким энтузиазмом залезал бы я в вертолет, стоящий на земле, но на высоте в пятьдесят один этаж мне это не понравилось. Взглянув на сидевшего рядом со мной пилота, я, к удивлению своему, понял, что это женщина. И, едва увидев ее самоуверенную ухмылку, понял, что влип. Надо полагать, в характере этой дамочки присутствовала здоровая садистская жилка, потому что стоило мне пристегнуться, как она просто сбросила с края крыши свой летательный аппарат, и тот полетел вниз что твой скоростной лифт, у меня аж живот скрутило.