Без своего хозяина замок погрузился в сон, а его опустевшие коридоры наполнились ожиданием. Вернер, убираясь в кабинете Лебединского, наткнулся на тысячи рукописей. Его взору предстали завораживающие рассказы и необычайные истории, созданные рукой его господина. Каждая строка словно оживала, повествуя о далёких мирах, загадочных героях и глубоких размышлениях.
— О мой бедный Ганс, мой великий хозяин, как же я скучаю без тебя, — вздыхал Вернер, проводя бесконечные часы за систематизацией произведений. Благодаря средствам, оставленным Гансом, он смог издать несколько десятков книг. Эти работы обретали жизнь, как будто через них сам Ганс продолжал говорить с миром. У великого мэтра появились тысячи поклонников его творчества.
Тем не менее, загадка исчезновения талантливого писателя очень беспокоила верного слугу. Прошло почти четыре года, а Ганс так и не возвратился в имение. В его послании оставались дальнейшие указания, доверенные душеприказчику в городском банке, если Ганс не вернётся через пять лет. Что скрывал его гениальный ум?
Ответ, возможно, лежал среди рукописей. Среди безукоризненных, отточенных текстов Вернер иногда находил листы, испещрённые совсем другим, нервным, рвущимся почерком. Это были не истории, а что-то вроде диалогов или споров, будто Ганс беседовал с невидимым собеседником. На одном таком листе, подчёркнуто жирно, стояла фраза: «Пять лет — твой срок обучения.» Вернер содрогнулся, не понимая до конца, кого или что имел в виду его хозяин. Но тягостное ожидание теперь обрело новую, леденящую форму. Он ждал не просто человека. Он ждал того, в ком этот человек и его «попутчик» должны были найти наконец общий язык.
Глава 5. Бегство
Ганслер Лебединский, несколько лет потратил на написание своих трудов и достигнув определённого уровня просветления, прочитав массу учёных талмудов мудрецов Востока, решил открыть для себя тайны мироздания и знания, которые могут привести к бессмертию. Человек изящной мысли и неукротимого духа, готовился к своему великому путешествию, которое обещало стать самым значительным в его жизни. На пороге он стоял с тем самым выражением на лице, что свойственно людям, готовым оставить прошлое позади ради того, чтобы узнать истину.
В небольшой комнате, пропахшей книжной пылью и воском свечей, он разложил всё необходимое для его странствия. Ближе к нему лежал потертый кожаный плащ, изрядно изношенный, но надежный в любых погодных условиях. Рядом — шляпа с широкими полями, которая спасала как от палящего солнца, так и от проливного дождя.
— Вернер ни о чём не должен догадываться. Пусть пребывает в неведении — для него это будет самым лучшим решением, думал Ганслер, внимательно укладывая в тюки последние вещи. Вернер всегда был верным и преданным, но посвятить его в детали этого путешествия значило бы обременить его тайной, которую он не обязан знать.
"Зачем ему тревоги о моём исчезновении?" — размышлял Ганслер, аккуратно сворачивая карту и пряча её в дорожный сундук. — "Лучше пусть считает это очередной чудаковатой выходкой своего господина. Меньше вопросов, меньше подозрений."
Тихими ночами, пока Вернер спал, Ганслер потихоньку переносил вещи в заброшенный сарай в лесу. Там, среди густых деревьев и мха, его приготовления оставались скрытыми от посторонних глаз. Всё было продумано до мелочей, чтобы слуга не заподозрил ничего странного.
Его походный сундук стоял заполненный самым необходимым. Компас в латунной оправе, подарок старого друга, обещал указать путь даже в самые туманные дни. Карты, тщательно изготовленные вручную, были аккуратно свернуты в тубус, чтобы не помяться. Среди них находились и современные географические схемы, и старые, загадочные рукописи с едва различимыми следами путешественников прошлых веков.
Он взял дневник с толстыми кожаными обложками, где собирался не только записывать свои размышления, но и делать наброски всего необычного, что встретится ему на пути. Чернильница и перо — неизменные спутники его мыслей.
Нож, острый как его ум, лежал в ножнах из простого дерева, украшенного только незамысловатым узором. Он служил больше инструментом, чем оружием, но от этого его ценность лишь возрастала.
В мешке находилась простая еда: сушеные фрукты, ломти хлеба и сыр, всё то, что могло долго храниться и не занимало много места. В отдельной коробочке лежали лекарственные травы, собранные заботливой рукой целителя, на случай болезни или ранения.