Но самое важное, что он брал с собой, — это твердое намерение и вера в то, что его путь приведет его к истине. "Мекка моей души ждет меня," — тихо сказал он себе, застегивая пряжки на кожаных сапогах.
Он взглянул на себя в зеркало, поправил шляпу и с лёгкой улыбкой на губах взял в руки трость, которая служила не только опорой в пути, но и символом его решимости. Намечался не обычный поход. Это был его личный крестовый путь, поиски смысла и свободы духа.
Ганслер Лебединский вышел на порог замка в утренней мгле, оставляя позади родные края. Его лошади, вздрагивая под хлёстким дождём, с трудом пробирались по раскисшим дорогам. Повозка, загруженная снаряжением, скрипела под весом, но Лебединский не обращал на это внимания. Он вглядывался вперёд, через завесу дождя в полной решимости.
Долгая дорога вымотала бы любого. Повозки тащились медленно, пробираясь через заболоченные равнины и ухабистые просёлки. Его путь пролегал через городки и деревни, где философ сменял уставших лошадей и добывал припасы. Он вёл неприметную жизнь, избегая разговоров о своей цели, ведь каждый день приближал его к тибетским вершинам.
Наконец, после долгих недель пути, путешественник достиг побережья Чёрного моря. Хаджибей(современная Одесса) встречал его глухим жужжанием человеческого улья. Ганс Лебединский ступил на причал. Ветер выхватил платок из его кармана и тут же утащил в море. Волна звуков ударила по голове. Море ворвалось в его жизнь руганью на десятках языков, криком чаек и скрипом канатов. Волна запахов сводила с ума: солёная рыба, конский пот, дёготь и дурманящие пряности, будто сам Восток выдыхал ему в лицо. Он зажмурился, вспоминая свой холодный замок, его тишину и размеренный ритм жизни. «А тут все бегут. Куда-то. Или от чего-то. А я? Я иду навстречу с мечтой или в пропасть?»
Чужие, массивные укрепления удивляли своей кладкой. Он достал дневник, зарисовывая орнамент древних стен.
— Интересно? — голос прозвучал прямо за спиной. Тихий, с незнакомым акцентом.
Лебединский обернулся. Бродяга, дряхлый старик в простой одежде, но глаза… глаза видели не один рассвет.
— Архитектура… Я ещё не видел такое, — начал было Ганс.
— Глупые камни — ничто, — отрезал незнакомец. — Важнее, кто за этими стенами. И от кого они защищают. Многие за ними от самих себя не смогли найти пощады.
Ганс нахмурился. «Что ему нужно, денег? Случайная встреча? Или…»
— Вы же не отсюда, — старик прищурил один глаз. — Ищете кого-то?
Сердце Лебединского ёкнуло. «Что он вынюхивает?»
— Что вы имеете в виду?
— У каждого свой путь. Один ищет богатство. Другой — славу. Третий… покой. Или забвение. — Старик посмотрел на закат, окрашивающий море в цвет старого вина. — Закат красив. Но он всего лишь предвестник ночи. А ночь у каждого своя. Не так ли, господин?
И, не попрощавшись, случайный попутчик с необыкновенной проворностью развернулся. Сгорбленная спина растворилась в толпе, как призрак.
Лебединский застыл с тяжёлым предчувствием внутри. Очнувшись, огляделся, увидев, что остался совершенно один на пристани. «Нужно немедленно найти корабль и двигаться дальше…»
Внутри головы зашевелился Аимус, подсказывая, что в ближайшем кабаке он найдёт то, что необходимо. Скоро вечер, и нужно поспешить.»
Таверна «Три дельфина» оказалась неподалёку. Точнее, она напала на необычного посетителя грохотом кружек, удушливым смогом дешёвого табака и густым запахом кислого вина вперемешку с жареной бараниной. Лебединский попытался вдохнуть и закашлялся. «Это не воздух, это — бульон из прокисших надежд!»
В дальнем углу, у окна, заваленного пустыми кувшинами, сидел капитан. Его выдавала не богатая одежда, а взгляд. Необычно спокойный и царапающий, как у старого морского волка, который уже сто раз видел бешеный шторм разгрызающий паруса в клочья, и ни разу не дрогнул.
Лебединский протиснулся к его столу. Капитан, не отрываясь от щербатого стакана, кивнул на свободную табуретку.
— Заезжий господин? С лица нездешний. Беглец, может? — голос у капитана хрипел, как простуженный ветер .
— Люблю путешествия, — поправил Ганс, садясь.
— Все мы тут путники. Одни прячут тоску в море, с десяток скрываются от закона, остальные бегут от самих себя. Кто ты?
«От самого себя», — пронзила мысль. Но вслух Лебединский сказал:
— Ищу корабль. До Питиунта (современная Пицунда).
Капитан прищурился, осмотрел с ног до головы заезжего господина.
— Питиунт… Чего тебе там нужно? Тоже мне чудо света, камни вечно грызутся с холодными волнами. Или тебе нужен морской демон? — Он хрипло рассмеялся и хлопнул себя по колену.
— Морской демон? — невольно переспросил Ганс, и в его голове мерзко ёкнуло. «Неужели он что-то знает?»