— Ах, вот она, наша танцовщица , — часто усмехался Арнольд Витольдович, заглядывая в спальню. — Теперь хотя бы знает своё место. А то, помнится, чуть ли не душу из старой хозяйки вынимала своими ночными концертами.
Анна смотрела на фигурку с улыбкой, как на молчаливое свидетельство их разгорающейся страсти.
Спустя много лет, когда в руках барона появится загадочная бронзовая птичка, он ласково будет называть её Изольда Матвеевна. И в тишине антикварной лавки вспоминать бушующие страсти прошлых столетий...
Анна Викентьевна посмотрела на задумчивый взгляд любезного друга.
— Возможно, чудесная балерина скучала в спальне престарелой хозяйки и ей нужно было новое общество. Не всякая вещь способна ужиться с духом прошлого, Арчи.
—Несомненно, Аннушка, ты как всегда права.
Барон Арнольд Бертинский возвратился в папскую обитель в напряжении, ощущая вес своих решений. Он передал всю собранную информацию, но его сердце уже не принадлежало тайным миссиям или дипломатии. Как-то в одно спокойное утро он подливал чаю в папскую кружку и как-то, между делом, заявил:
— Мне уже перевалило за сорок, и надо бы остепениться. Хотелось бы детей: сына и дочь. Моё место теперь в Речи Посполитой. Я намерен жениться на Анне Викентьевне Мищинской.
Эти слова вспыхнули, словно искра в сухом лесу. Епископы, стоящие поотдаль папы, переглядывались, недоумение сменилось гневом.
— Вы осознаёте, что ваши действия могут угрожать нашей работе? — один из них повысил голос. — А если вы решите разгласить то, что узнали?
Его попытки убедить их в своём благоразумии не увенчались успехом. В страхе за раскрытие своих тайн, епископы запретили барону выезжать за пределы Ватикана, чтобы его решение осесть в Речи Посполитой не стало угрозой их миссии.
Но Арнольд не собирался подчиняться. Под покровом ночи он нанял самых быстрых лошадей и, обходя главные дороги, ускользал от преследователей. Ему пришлось выбирать окольные маршруты, скрываться на фермах и даже переезжать через небольшие горные тропы. Спустя несколько напряжённых недель он, наконец, прибыл к дому Анны Викентьевны. Ворвавшись внутрь, словно сумасшедший, Арнольд сквозь сбивчивое дыхание произнёс:
— Они идут за мной. Меня убьют. И тогда мы больше никогда не увидимся.
Анна, взволнованная его словами, молча провела его в гостиную. Но прежде чем она успела сказать хоть слово, произошло нечто невероятное: старинное зеркало, стоявшее в углу комнаты, засветилось мягким серебряным светом. Его поверхность подёрнулась рябью, будто внутренний мир внезапно ожил. Холод коснулся их лиц, и ветер, едва уловимый, прошёл сквозь комнату.
— Анна, ты чувствуешь это? — Арнольд выдохнул, сжимая её руку.
Она не ответила, но её взгляд был устремлён на зеркало, которое открывалось навстречу и манило.
Раздались голоса. Кто-то прибежал к дому с предупреждением, что карета подъезжает, а из неё выходят множество людей.
— Душа моя, они здесь! — Арнольд схватил её за руку, его глаза горели решимостью. — Мы не можем оставаться.
Зеркало засветилось ярче, и непонятный голос внутри и призывал их войти, невидимая сила притягивала их к себе, несмотря на ужасающий животные страх. Без раздумий Арнольд и Анна сделали шаг, переступив через черту. Серебряный портал задрожал, скрывая от преследователей и оставляя лишь тайну того, куда перенесла их судьба.
Глава 32. Часовщики
Элегантно одетый мужчина стоял в центре просторной комнаты, залитой холодным светом неоновых панелей. Его строгий чёрный костюм идеально подчёркивал осанку, а завитые голубовато-белые волосы добавляли ему своеобразной утончённости. Высокие окна открывали вид на мегаполис будущего, где потоки левикаров мерцали в воздухе, напоминая ожившие нити света, пересекающие бескрайнее небо.
Мужчина чуть склонил голову, его лицо оставалось бесстрастным, но во взгляде проскальзывал тонкий намёк на иронию.
— Что ж, господа часовщики, — произнёс он ровным холодным голосом, напоминающим загадочный механизм, — вы, наконец, нанесли мне визит. Что ж, ничему не удивляйтесь.