Экипаж трёх могучих левиафанов осознавал, что отправился в экспедицию, которая могла изменить их представление о жизни, Вселенной и их роли в ней. Никто не мог предсказать, что ждёт их впереди — загадочные цивилизации, непостижимые феномены или, возможно, ответы на самые глубокие вопросы о существовании.
...Прошло более ста лет, и время стало совершенно другой субстанцией, текучей и меняющей свои очертания. Рамки привычного в голове часовщиков давно стёрлись, алгоритмы веретена времени продолжали свою работу, собирая в путь тех, чья роль предопределена, подобно эфемерным волнам эфира, пронизывающим всё вокруг во вселенской гармонии.
— Дружище Вронан, — произнёс барон Арнольд Витольдович, его голос звучал тепло, но с оттенком ностальгии. — Как же мы давно не виделись.
— Я тоже часто думала о вас, — ответила Анна Викентьевна, поправляя непослушный ёжик коротких волос, её лицо, полное сомнений, отражало неподдельное смятение.
«Как она изменилась, — подумал Бертинский, — стала ещё моложе, наверное, ещё красивее...»
Куратор, как всегда, не выражал абсолютно никаких страстей. Только тёмные глаза, казалось, чуть дрожат от напряжения, словно подёрнуты жёлтоватой дымкой, придающей взгляду некую хищность. Арчи смотрел на него и не мог избавиться от образа грифа, сидящего на скале, готового броситься вниз, чтобы схватить добычу. Но он отогнал эту мысль, думая сейчас о ней. О том, как они потеряли что-то очень важное...
«А ему идёт этот дурацкий костюм», — Анна улыбнулась внутри себя, — «чёрт бы всё это побрал, я совершенно не помню его фигуру. Хотя... может, стоит вспомнить и начать всё сначала? Может, они возьмутся за руки, и всё повторится, как тогда на террасе Вавельского замка».
Для Анны Викентьевны серебристое небытие, которое предстояло снова пересечь, становилось испытанием, требующим всех её сил. Но выбора не существовало — паутина времени сама выбирала своих ткачей, и сопротивляться ей казалось бесполезно.
2025 год от Рождества Христова.
Лавка Арнольда Бертинского представлялась местом, где границы времени размывались, а экспонаты, казалось, вплетались в потоки невидимого эфира. Каждого посетителя встречал особый предмет, находящий отклик в его душе. Звон колокольчиков возвестил о новых гостях. Барон, поправив очки на переносице, оглянулся и заметил двух школьников, которые держали в руках айфоны.
— Ну, молодые люди, — произнёс он с лёгкой усмешкой, в которой читалась ирония. — С праздным интересом зашли или подыскиваете что-то по душе?
Один из них, чуть постарше, усмехнулся, глядя на полки:
— Да мы вот пришли посмотреть. Интересно, как люди жили без всемирной паутины, без технологий... Даже представить не можем, как можно обходиться без интернета, просто брать и по утрам заводить эти штуки.
Он указал на старинный каминный часы-факел с крошечным циферблатом. Его друг, Тимур, удивлённо разглядывал механизм, словно это было чудо из далёкого прошлого.
— Ну-ну, юные исследователи артефактов, — Бертинский лукаво тронул свою седую бороду. — Не спешите судить по первому взгляду. Эти вещи куда более загадочны, чем кажутся при первом знакомстве.
Бертинский, сидя в своей лавке, окружённой забытыми чудесами прошлого, часто возвращался мыслями к тем дням, когда они с Аннушкой впервые расставляли сувениры. Каждая деталь имела значение: дверь с летучими мышами, которая стала визитной карточкой их знаменитой лавки, и те мелочи, что находили отклик в сердцах посетителей.
Но жизнь — штука непредсказуемая, и паутина времени иногда рвётся так, что её уже невозможно починить. Он понял это слишком поздно. Она ушла, оставив его одного, а всё, что осталось, — память, гудящая, как старые механизмы на полках. Он, звонил, ждал, но ответа не услышал. Годы одиночества стали его новым ритмом жизни, бесконечной тоской, которая порой казалась частью его души. Они были слишком разными, так и не став единым целым.
В это раннее утро четверга, когда первый снег укутал землю, Бертинский, задумчиво глядя на клёны, которые всё ещё хранили последние яркие листья, услышал звонок телефона. Глухой звук эхом отозвался в его сердце.
— Прости, Арчи, — произнёс знакомый голос, от которого всё внутри сжалось. — Так получилось… В жизни не всегда есть общая паутина, ты же понимаешь. Я дала тебе время. А ты… ты меня так и не нашёл.