«А ведь прадед рассказывал мне об этом.» Катрина представляла этот мир в оживших страницах книг. Тогда она воспринимала загадочные истории как нереально красивые сказки. Теперь же всё вдруг обретало смысл. Каждый день напоминал сложный пазл, который она постепенно собирала из осколков воспоминаний и новых впечатлений. Она училась разбираться в интернете, осторожно осваивала возможности технологий, и каждая маленькая победа вызывала восторг, как у ребёнка. Телевидение, с его бесконечным потоком звуков и картин, казалось настоящим чудом. Она радовалась открытиям, таким простым и в то же время сложным до невозможности.
С крыши капли дождя продолжали отбивать свою заунывную весеннюю мелодию, будто природа решила добавить собственный аккомпанемент утреннему движению. Берта, увлечённо лая на скворцов, занявших новый скворечник, сооружённый Стахом, казалась воплощением неугомонной энергии. Весна вступала в свои права, насыщая воздух обновлением и тонким чувством грядущего.
— Анна Викентьевна, вы и Степан Прокофьевич? Вы его жена?
— Нет, конечно, — рассмеялась хозяйка дома. — В его понимании брак не существует. Он астардец. Они живут очень долго.
— Дольше, чем вы?
— Дольше, чем я, — Анна улыбнулась, и в её глазах мелькнула далёкая тень. — Когда-то я была влюблена до безумия в одного человека, и мы собирались поженились, но не успели. А потом забыли свою любовь. Странная история, но это было так давно... Давай лучше приготовим что-нибудь необычное.
Она ловким движением открыла на планшете YouTube. На экране весёлая девушка с разноцветными прядями энергично взбивала что-то в огромной миске.
— Смотри, — сказала Анна Викентьевна. — «Сегодня мы делаем малиновое желе с розмарином, которое взорвёт твой мозг! Это просто космос!»
— Космос в кастрюле? — неуверенно переспросила Катрина, глядя, как на экране розовый сироп превращается в искрящуюся, дрожащую массу.
— Именно так.
— Но я не хочу взрывать свой мозг...
— И не нужно, — Анна Викентьевна прижала к себе малышку. А ведь у неё тоже могла быть дочь...
Они смеялись над комментариями под видео. Анна Викентьевна насыпала сахар в миску.
— А теперь наш ход. Мы ведь не хотим взрывать мозг. Мы... добавим лаванды.
— И шафрана, — неожиданно для себя предложила Катрина, поймав взгляд Анны.
— И шафрана, — согласилась та. — Вот видишь, ты быстро учишься.
Пока желе застывало в прохладе кладовой, Анна включила электропечь.
— В моё время, — сказала Катрина, осторожно ощупывая гладкую дверцу, — за таким чудом стояла бы целая очередь из кухарок и горничных.
— А сейчас в очереди стоят рецепты кексов, — пошутила Анна. — Выбирай: шоколадные с перцем чили или лимонные с маком?
— Оба, — не задумываясь, ответила Катрина, и они снова рассмеялись.
Катрина с восторгом осматривала просторную белую кухню, где всё вокруг казалось настоящим чудом. Она гордилась широкими джинсами, а майка, подаренная Стахом и бюстгальтер, к которому она всё ещё не привыкла, вызывали трогательный восторг. Но больше всего ей нравилось готовить. Анна Викентьевна даже удивлялась:
—С твоим-то талантом в конкурсах надо участвовать!.
В руках гостьи из прошлого простые продукты превращались в настоящие шедевры. Кэт с неподдельным восторгом использовала электропечь, микроволновку, тостер и аэрогриль, которые открывали перед ней бесконечные возможности. Техника увлекала её своей сложностью, создавая удивительные вещи.
— Так хочется хоть раз увидеть настоящего робота, — пробормотала она, переворачивая тесто. Её мысли витали между привычным и невероятным, как между разными временами.
Анна Викентьевна, ненадолго зашедшая на кухню и услышав желание Кэт, лишь с лёгкой улыбкой покачала головой.
—А как вы познакомились со Стахом? Это, наверное, очень романтично? Я много читала романов о любви дома.
— Это вовсе не романтичная история. Скорее… загадка. Хотя в каждой загадке, если разобраться, есть своя особая теорема чувств.
Анна Викентьевна вытерла руки, её взгляд стал рассеянным, принося отголоски боли и радости одновременно. Сейчас она хотела вспоминать прошлое, уносясь в воспоминания.
— Это было на Хелиос-Прайме, —Аннушка задумалась и уже не видела Катрину и кухню с электродуховкой. —Планете в системе Федерального Рукава, которая вся была одним гигантским биомедицинским кластером. Белые башни, стерильные коридоры, вечный запах озона и тишина, которую нарушал лишь гул вентиляции. Я тогда занималась… не совсем легальными опытами. Точнее, совсем нелегальными. Иначе было нельзя. Мы пытались обойти Федеральный запрет на генетическую модификацию сознания. Я искала способ запечатать травмирующие воспоминания, не стирая личность. Мой подопечный, испытуемый номер семь, после процедуры начал видеть то, чего не мог видеть — квантовые нити, сплетающиеся в сферу, открывали портал. Он не выдержал и сошёл с ума, но как оказалось, это ошибка. Он не был сумасшедшим.