Ну что ты крошка, — тут же подошёл Стах.— Теперь ты никогда не будешь одна, ведь у тебя есть мы
Глава 35. Развилка дорог
Мы сидели в гостиной у Андрея, которая ни в какое сравнение не шла с изысканными апартаментами Аннушки. Катрин улыбалась, но я заметила, как она нервничает, сжимая в руке платок. Нежно-фиолетовое платье с корсетом подчёркивало её юность и хрупкость ключиц, но в её мыслях сейчас она бы с удовольствием натянула рваные джинсы и широкую водолазку, которую она так мечтала взять с собой.
А я, глядя на её наряд, мысленно улыбнулась, представив себя в её корсете. Мне до чёртиков не нравились джинсы. И уж тем более бесформенная водолазка. Мимолётно взглянув в зеркало, я отметила, как неумолимо время ткёт свою паутину, связывая нас в потоке дней и ролей, что уготованы кем-то.
В отражении на меня смотрела женщина с косой, взрослое лицо которой светилось жестковатой улыбкой. Я почувствовала спокойное принятие себя, своей роли, своей красоты. Но в этом прослеживался более глубокий смысл: у каждого есть своё время, своё место в паутине жизни.
Аннушка, как всегда, превратила обычный вечер в нечто запоминающееся. Вместо шумного ресторана она организовала доставку кулинарных шедевров прямо в гостиную Андрея, превращая её в уютное место для нашей компании, где переплетались история, вкус и настоящая дружба. В знакомом кругу чувствовалось тепло.
Груша, томлённая в красном вине, с нежным муссом из сыра дорблю, салат с пармой, манго и винно-цитрусовой заправкой, молодая телятина с муссом из сельдерея и вишнёвым соусом — каждый элемент представлялся шедевром, созданным для настоящего гастрономического наслаждения.
Стах, разливая шампанское, взял слово:
— Сегодня мы празднуем не просто победу над болезнью, но и момент, который в памяти останется, возможно, на тысячу лет. Кто знает, ведь каждое событие — это вклад в паутину времени и маленький бриллиант в сердце каждого из вас.
Анна Викентьевна, с лёгкой улыбкой, подняла бокал:
— Тысячелетия назад люди собирались под звёздами с виноградным соком. Сегодня у нас Dom Pérignon, и я, конечно, не могла устоять. За тебя, крошка!
Андрей тихо поднял свой бокал, избегая громких слов:
— Пусть этот вечер сохранит тепло, которое мы здесь чувствуем. Для нас и для тех, кто придёт после.
Катрина, поправляя нежный корсет на себе, порозовела от смущения:
— А мне бы в те времена не пришлось мечтать о джинсах, они тогда даже не существовали! Неделю назад я здоровалась за руку с андроидом, разве это не чудо! Так выпьем за чудеса, которые ждут на каждом шагу, за моих верных друзей и спасителей!! За вас!
Стах повернул голову и заметил с добродушной усмешкой:
— Тогда будем пить не за прошлое, а за будущее — пусть у нас появится столько же причин радоваться жизни, как в этот момент!
Катрин сделала глоток, поставила бокал, и лицо её вдруг стало серьёзным.
— А если я… если я останусь? — тихо спросила она, глядя по очереди на Анну Викентьевну и Стаха. — Что плохого случится? Там… там мне нечего делать. Родителей нет, я совсем одна. А тут у меня есть вы. И этот мир… Мне нравятся технологии. Мне нравится здесь. Я не хочу уходить.
Неловкая тишина повисла над столом. Анна Викентьевна растерялась.
— Катрина, — Стах накрыл её руку своей. — Посмотри.
Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшое, похожее на гладкий галечный камень, устройство. Положил его на скатерть рядом со своей тарелкой и медленно провёл над ним ладонью.
Над центром стола, прямо над блюдом с томлёной грушей, воздух задрожал и вспыхнул мягким голубым сиянием. Из него развернулась объёмная голограмма. Все увидели виртуальную полку, на которой аккуратно стояли книги. Два десятка томов. Их можно было рассмотреть со всех сторон — прочесть названия, рассмотреть переплёты.
— Что это? — прошептала Катрина, вглядываясь.
И замерла. На корешках сверкали знакомые слова. «Удивительные путешествия в будущее. Катажина Лебединская». «Хроники Астарды». «Песок времён».
— Это… моё имя…
— Да, — тихо подтвердил Стах. Его пальцы едва заметно шевелились в воздухе, управляя проекцией. Книги на полке плавно поворачивались, открывая титульные листы. — Это твои книги, Катрин. Все, что ты напишешь за свою жизнь. Они уже существуют. Ты о них только мечтаешь. А они уже стоят на полках.
Катрина молчала, не в силах оторвать глаз от этого чуда.
— Временной континуум — не игрушка, — голос Стаха звучал без привычной иронии, с непривычной серьёзностью. — Его не переписать по желанию. Если ты останешься здесь, этих книг не будет. Ты нужна там, Катрина. Не здесь, а там, где создашь чудеса.