— И тем не менее, — взял слово Андрей, снова наполняя бокалы, — самый важный момент, я уверен, — это сегодняшний. Потому что именинник — здесь, с нами. И мы — здесь, с ним. За это! За настоящее, которое мы можем разделить, независимо от того, из скольких прошлых оно соткано.
Все подняли бокалы. На мгновение всё действительно стало идеальным: мягкий свет свечей ласкал стены, изысканные блюда радовали глаз, разговоры текли непринуждённо. Андрей вышел в сад со Стахом, и я проводила их взглядом, чувствуя, как лёгкая прохлада вечера просачивается сквозь стекло, маня за дверь.
Внутри нарастало странное чувство — что всё это не случайно, что за этим вечерним ужином последует нечто, что изменит мою жизнь навсегда. Анна Викентьевна блистала своей непревзойдённой гостеприимностью. Она умело поддерживала разговор, её голос звучал мягко, легко, но я едва слушала. Мы говорили о моде, она делилась своими идеями, а мне показалось, что это не день рождения Стаха, а прощальный ужин .
Я смотрела на идеальные блюда — тарталетки с кремом из авокадо, карамелизированные гребешки, улитки в лимонно-чесночном соусе. На столе стоял бокал Шато Марго, его аромат удивлял глубокой, насыщенной палитрой, но даже этот изысканный антураж не отвлекал меня от тягучего ощущения. Всё это выглядело как тщательно продуманный фасад, за которым скрывалась другая реальность.
Лёгкий холодок пробежал по спине, и мои мысли снова вернулись к саду. Казалось, что этот вечер — лишь повод, ступенька к чему-то большему. Как будто нас собрали не просто так, чтобы провести время, а чтобы сказать что-то, что изменит привычный ход вещей. Предчувствие всегда покусывало меня за кончики пальцев, оно никогда не подводило, и они немели...
Во дворе залаяла Берта, и дверь тихо открылась. Первым вошёл Андрей — его лицо показалось мне бледным, с налётом усталости, будто он только что пережил что-то значительное. Следом за ним появился Стах. Без эмоций, с выражением, напоминающим безжизненную картину.
— Анна Викентьевна, что-то произошло? Или вы всё ещё не можете нам сообщить то, что так важно? — начала я, чувствуя, как напряжение сгущается. — Что-то случилось?
— Ну как тебе сказать, дорогая Аллочка... Если это можно назвать так, то да, — что-то случилось, — сказала она, взвешивая каждое слово. — Сегодня вы уже не вернётесь домой. От вас ничего не зависит. Паутина времени сама выбрала ваше предназначение.
— Какая ещё паутина? О чём вы говорите, Анна Викентьевна? — я подняла брови, пока супруг молчал, как будто он был пленником собственных мыслей.
Андрей взял меня за руку, он всё знал.
— Не переживай, малыш. Я с самого начала это знал. Не хотелось тебя пугать.
— Что всё это значит? Что значит, что это наш последний день? Вы что сговорились? — мои вопросы срывались с губ почти в отчаянии. — Расскажите же мне всё, наконец! Вы трое обманщиков, скрывающих правду!
Я негодовала. Сказать так — ничего не сказать. Взбесилась.
— А как же мои книги? — вырвалось у меня. — Мои будущие читатели? Я ведь ещё ничего не издала, всё только лежит в шкафу. Неужели вот так всё закончится, даже не начавшись?
Стах сказал без единой эмоции :
— Не волнуйся. У тебя ещё будет много времени, чтобы всё завершить, даже больше, чем нужно. С собой ничего брать не надо, даже не думай об этом. Главное — чистое сердце, желание помочь и благоразумие, которого в тебе всегда хватало с избытком. Это редкость во временной паутине — чистота твоей души.
Он положил руку на мою, и я почувствовала, как его спокойствие переливалось в меня каким-то волшебным образом, потоки света текли по венам. В этот момент я ощутила того, кого мне так не хватало после его смерти, — отца.
Анна Викентьевна увлекла нас в беседку, где луна сияла призрачным светом. Вокруг спутника кружился красный ореол. Мы четверо, окружив круглый стол, взялись за руки. Голос Стаха успокаивал своей монотонностью, древнее заклинание тихо разлилось по саду.
Внезапно белый свет, как поток, хлынул с небес, окутав беседку. Я почти ослепла. Затем наступила полная, абсолютная пустота.
Казалось, прошла целая вечность, а может, всего лишь секунда. Я медленно открыла веки и увидела, что мы сидим в футуристическом зале. Высокие стеклянные стулья с готическими спинками, столы из стекла или бог знает из чего ещё. Всё выглядело так, будто мы оказались в фантастическом фильме. Огромные окна в пол открывали вид на удивительные башни за пределами зала. Как- будто живые, но в то же время технически совершенные. Всё здесь напоминало жизнь, которую я мечтала описать в своих последних книгах, но так и не успела.