Рядом со мной, как всегда, молча сидел Андрей, принимая всё с присущим ему фатализмом. Вдруг в стене открылся — или, скорее, образовался — проход. Я даже не могла найти подходящих слов, чтобы описать это. В зал вошёл мужчина лет тридцати пяти с чёрными волнистыми волосами, похожий на аристократа прошлых веков. Его одежда, несмотря на футуристичный стиль, отдалённо напоминала старинный камзол.
— А вот и вы, господа Романовы, рад приветствовать вас в моём стеклянном особняке, — произнёс он, подмигнув мне заговорщицки. — Ведь вы всегда этого хотели, не правда ли?
Я улыбнулась. Возможно, он прав, хотя внутри я не могла полностью согласиться. Андрей сжал мне руку, чувствуя, что мои нервы на пределе.
— Ну что ж, — он улыбнулся. — Раз всё так гладко складывается, прошу! —его рука мягко указала вглубь гостиной.
Обеденная группа казалось парила в воздухе и потрескивала лёгкими всполохами. На столе стояли четыре прибора.
— А это? — усмехнулся наш куратор. — Он всегда опаздывает. Занятой человек, понимаете ли.
В этот момент пространство заструилось едва уловимыми помехами. И напротив меня появился человек, отдалённо напоминающий Лебединского. Только непокорные рыжие волосы кольцами падали на плечи.
— Габриэль, — представился юноша. — Я ваш куратор, госпожа Романова.
— Что значит «мой»? Разве у меня с мужем разные кураторы? Я не собираюсь никуда ехать, лететь и плыть без него. Это я вам точно обещаю! — если честно, в последнее время неожиданности случались слишком часто, и я вспылила, хотя делала это крайне редко.
— Ну-ну, Аллочка, не торопите события! — Лебединский слегка коснулся чего-то в воздухе, кажется, такие фокусы проделывал Стах. — Мы с господином Романовым сегодня улетаем в Бету Кита. У него начинается учёба в Академии Хроноса. А вы останетесь с Габриэлем в моей резиденции.
Он чиркнул по воздуху, и мы увидели проекцию над столом. В маленькой круглой сфере лежал крохотный живой комок с бьющимся сердцем.
— В этой временной параллели Веренея слишком важна, чтобы рисковать вашим здоровьем. Вы беременны, госпожа Романова.
— Это какая-то ошибка. Мне за пятьдесят. Или это ваш очередной фокус, месье Лебединский?
— Отнюдь, отнюдь. Когда-то я уже это слышал, — и он подмигнул Габриэлю. — Любовь творит чудеса, уж вы мне поверьте!
Стук крошечного сердца усилился, а в глазах Андрея напротив я увидела слёзы.
И всё же я не унималась:
— А с чего это вы решили, что я назову её Веренеей? Или это вы тоже придумали?
— Ох, Аллочка, я бы не взял на себя такую ответственность. Я просто заглянул немного вдаль, переступив облака. И кроха сама мне всё рассказала.
Я замолчала, потрясённая до глубины души. Моя рука осторожно коснулась живота, где билась новая жизнь. Андрей, не до конца осознав случившееся, обнял за плечи. Муж страшно переживал, не понимая, как я справлюсь без него. Как мы справимся без него...
— Академия Хроноса… — медленно проговорил он, обращаясь к Лебединскому. — Это надолго?
— Настолько, насколько потребуется, чтобы понять основы, — ответил Ганслер, и в его тоне впервые появились нотки деловитой серьёзности. — Ваша роль, Андрей, уникальна. У вас есть дар видеть структуру вещей — не только камня и дерева, но и самой ткани времени. В Академии вы научитесь сознательно взаимодействовать с хронотканью. Это необходимо. Для неё, — он кивнул в мою сторону, — для ребёнка. Для всех нас.
— А что насчёт моей жены? Её книги? Наш дом? В конце концов, мы оставили целый мир за плечами? — Андрей не отпускал мою руку.
Габриэль, молчавший до этого, вдруг заговорил.
— За дом не беспокоитесь, у каждого своя функция, и Анна Викентьевна в этом плане волшебница. Мир, в который вы попали, госпожа Романова, питается историями. Он буквально соткан из мыслей. Ваши «недописанные» книги — это не незаконченные рукописи в шкафу. Это… семена. Здесь, в этой реальности, вы сможете не просто написать их. Вы сможете дать им жизнь. И они, в свою очередь, будут поддерживать жизнь вокруг. Это ваша миссия.
Я смотрела на мужа, которого готовились увезти в другую звёздную систему. Бешенство и паника медленно отступали.
Нам предстояло научиться жить среди стеклянных башен, под другим небом, с будущим, где моя дочь тихо спала под сердцем.
Глава 37. Переступить облака
Эпилог.
В дверной скважине тихо повернулся ключ, и он тут же услышал мягкие шаги, которые всегда встречали его у порога, и громкое, настойчивое мяуканье.