Четыре года пролетели незаметно. Благодаря труду и упорству, я великолепно завершила учёбу, оставив после себя только лучшие воспоминания. Этот университет стал для меня не просто местом обучения, но и началом моего пути как хранителя знаний.
А потом завертелось: любовь, замужество, рождение дочери. И потеря абсолютно всего. Постепенно, но очень больно. Может, я расскажу ещё об этом, но не сейчас. Сегодня я снова влюблена — неожиданно, дерзко. Наверное, у меня отрастут длиннющие косы. Так случалось, когда я любила.
Андрей с сознанием дела осмотрел опустевшую без хозяина дачу. Он заговорщицки подмигнул:
— Ну что, книжная фея, будем браться за дело?
Нужно немного подправить полки. В комиссионном магазине приобретём пару книжных шкафов. Кстати, можно заглянуть к Бертинскому за антикварным столиком и часами. Я уже давно поглядываю на дерущихся котиков с мячом. Аристарх Маркович оказался бы в совершенном восторге, узнав, какие преображения мы планируем сделать в его храме знаний.
И мы взялись за дело. Архитектор и книжный червь — гремучая смесь знаний и зодчества. Кусты претерпели изменения и оказались безжалостно подстрижены под чутким руководством метра садоводства, а книжные сокровища очищены от пыли и подвергнуты полнейшему досмотру.
Комната Аристарха Марковича напоминала библиотеку старого времени — высокие шкафы из тёмного дуба были заставлены книгами, и казалось, что пыль, покрывающая их, помнит ещё десятилетия, когда сюда никто не заглядывал. Мы приступили к разбору с трепетом и осторожностью, словно вступая в святая святых мудрости.
На верхних полках обнаружились шедевры советской литературы: тома «Тихого Дона» Шолохова, пожелтевшие страницы «Белой гвардии» Булгакова, полные драматизма романы Островского. Андрей остановился над сборником стихов Ахматовой, удивлённый, что он здесь оказался, — ведь её творчество долгое время подвергалось гонениям и запретам.
Но настоящим откровением стали книги, спрятанные в глубине, за рядами привычных томов. Здесь мы нашли необычные оккультные издания: потрёпанный экземпляр «Молота ведьм», сборники алхимических трактатов, а также загадочная книга с потемневшими страницами и странным символом на обложке. Андрей с волнением открыл её и тут же увидел латинские надписи, словно сама рукопись хранила секреты, недоступные обывателю.
— Никогда бы не подумал, что твой отец увлекался таким, — произнёс он, удивлённо покачав головой. — А ведь эти книги — настоящий клад для исследователей древних знаний.
Каждая находка словно оживляла образ самого Аристарха Марковича — человека, балансировавшего на грани традиций и загадочного, неизведанного мира.
В глубине полок Аристарха Марковича, помимо оккультных трактатов, обнаружились книги на латыни и иврите, добавляя ещё больше загадочности его коллекции. Среди латинских изданий были старинные теологические труды и философские трактаты, такие как работы Святого Августина и сочинения Альберта Великого. Золочёные буквы на потрёпанных переплётах намекали на их возраст и ценность.
— Давай покажем эти талмуды Арнольду Витольдовичу? — я оживилась.
— А папочка оказался не так прост, хотя выглядел всегда сдержанно и немного холодно. Как же я скучаю по его милым беседам с мятным чаем и печеньем из автолавки.
— Андрей, ты только посмотри на это!!!
Книги на иврите также поразили нам своей необычностью: среди них был экземпляр «Зогара», ключевого каббалистического текста, и сборники мидрашей, повествующих о древней мудрости. Андрей, перелистывая страницы, остановился, натолкнувшись на рукопись, которая, казалось, была сделана вручную, с изящными виньетками на полях.
— Здесь история оживает в руках, — с восторгом сказал он, аккуратно возвращая книгу на полку. — А у Аристарха Марковича удивительный вкус — и к знаниям, и ко всему необычному.
Каждая находка всё глубже раскрывала тайны владельца библиотеки, превращая разбор его коллекции в путешествие по истории и культуре. И оставалось чувство, что за каждой страницей скрывается ещё нечто невероятное.
— Ну всё, на сегодня хватит. Я уже наглотался пыли, да и ты поцарапала руки о колючий шиповник.