— Уникальное зеркало, не правда ли? — спросил он, будто ничего не произошло.
Андрей, в потрясении, кивнул головой. Его сердце всё ещё колотилось от пережитого, и он понимал, что судьба вновь привела его к редкой и многообещающей находке. На самом деле это был лишь сон, который так ярко и живо передал ему атмосферу мистической лавки и загадочного зеркала. Проснувшись, Андрей почувствовал, как тепло осеннего утра окутывает его, и понял, что нужно обязательно вернуться к господину Бертинскому и узнать правду об этом удивительном предмете.
Глава 2. Письмо
Небольшая квартира, которая досталась молодому архитектору от Прасковьи Андреевны, располагалась на третьем этаже старого польского особняка в центре города. Да, это не суперсовременный пентхаус, но талантливый юноша обожал бабушкину квартиру и её необыкновенный запах, который там обитал. Он безумно любил скрипучие деревянные ступеньки в узком коридоре, сделанные рукой мастера из прошлого столетия. Балясины, которые поднимались прямо к двери его квартиры, он даже сам немного реставрировал податливое дерево.
Каждое утро Андрей просыпался от тусклого света, пробивающегося сквозь тонкие шторы на окнах. Он любил именно эти минуты, когда город только начинал оживать, а уличные фонари еще горели. В такие моменты он наслаждался тем, как голуби собирались на его подоконнике в спальне и ждали угощения, топая лапками и воркуя. Тогда он открывал форточку, сыпал горсть зерна, заготовленную накануне. А сам направлялся на кухню.
Умопомрачительный запах из тостера заставлял томиться от ожидания: лист зелёного салата, два румяных ломтика белого хлеба и яичница. Ничего особенного, но он любил эту завораживающую тишину и ароматы старой кухни. Бабушкин чайник, который она держала в руках и улыбалась. Или эту зелёную кружку с ромашкой. Ведь она наливала молоко именно в неё для своего внучка с самого детства.
Бабушка умерла, когда Андрею исполнилось двадцать четыре. Он долго не мог пережить потерю, потому что без такого надёжного друга, как Прасковья Андреевна, ему становилось очень грустно. Он постоянно ощущал её присутствие рядом и незримую поддержку.
В голове всё ещё отчётливо звучали слова:
—Всё образуется внучок. Только будь честен всегда сам с собой, тогда и люди уважать тебя станут.
Став хозяином её маленького мирка, он всегда представлял, как она сидит на кухне напротив на большом табурете с вязанной накидкой. И как будто вот-вот скажет:
— Ну давай, Андрюша, не унывай, жизнь покоряется только смелым и справедливым. Давай-ка будем завтракать!
В первую неделю, когда Андрей переехал в квартиру, он часто поглядывал на площадке старую дверь, ведущую на чердак. Надо сказать, что польский особняк несколько раз перестраивался и реставрировался. На первом и втором этажах располагались по две квартиры, а вот на третьем, прямо под самой мансардой, и находилась небольшая двушка Прасковьи Андреевны. Так что на узенькую лестничную площадку последнего этажа из соседей практически никто не заходил. Ну если только соли попросить или спичек. Ветхая деревянная лестница, ведущая к чердачной двери, едва выдерживала вес нового хозяина, но он заменил её на металлическую, починил и решил навести порядок на чердаке, возможно, превратить его в свою небольшую мастерскую или, как теперь принято говорить, мужскую берлогу.
Разбирая хлам и старинные вещи, Андрей наткнулся на ящик, спрятанный в, поговори резьбой, обшарпанном комоде. Сундук покрывала пыль и паутина, но внутри покоились свёртки, завёрнутые в целлофан и ветхие тряпицы. В них архитектор обнаружил книги с почти истлевшими страницами, а в небольшой, проржавевшей и дешёвой шкатулке оказалось кольцо. Возле него лежало письмо, написанное бабушкой.
Андрей развернул листок бумаги, вырванный из обычной школьной тетради. Письмо бабушки поражало каллиграфическим почерком, который сразу вызвал у него воспоминания о её мягком голосе. Он жадно поглощал строчки глазами, но прежде чем дочитать до конца, комната наполнилась её присутствием. Каждая вещь в сундуке будто оживала, порождая в его сознании отголоски давних разговоров, которые они когда-то вели.
Его пальцы коснулись кольца. Холодное серебро с тёмным камнем. И он услышал где-то в глубине сознания её смех, лёгкий и немного хрипловатый.
«Ну что, Андрюша, нашёл моё сокровище? Это не просто побрякушка. Это оберег. Твой прадед носил его, когда уходил на войну, и вернулся целым. Храни его, он тебе пригодится».