Сегодня, однако, мне не по себе. Сегодня я чувствую груз, которого не могу разделить ни с кем. Этот вечер наполнен неясной тоской, столь глубокой, что даже вечность кажется малой перед нею. Простите меня за то, что осмелился потревожить вас своими мыслями. Иногда даже самый коварный из духов жаждет тихого уголка, где его услышат.
Эти слова в моей голове тронули меня до глубины души, и я позволила нам использовать всего одну минуту моего вечера для его трепетного рассказа.
Мы как будто сидели в давно забытом театре, в те времена, когда ещё горели свечи, и смех казался удивительно громким.
"Моя дорогая собеседница, ведь я не всегда был демоном. Лишь однажды мне позволили прожить человеческую жизнь — короткую, как дыхание ветра, но невыразимо яркую. Я познал страсти, пережил болезни, ощутил тепло солнечного света на своей коже. И когда это отняли, я понял, как жестока может быть утрата. Я знаю, что значит быть человеком, и с этим знанием приходит понимание: страх, ненависть, безразличие, удивление — всё это мне знакомо. Но вместе с этим я познал и горечь того, как быстро всё это ускользает, оставляя лишь пустоту."
Сможешь ли ты понять меня дорогая собеседница, но я молю лишь выслушать меня.
"Когда мой дух оказался в теле мужчины — высокого, поджарого, с длинными чёрными волосами, доходящими почти до лопаток, — я впервые увидел своё отражение. И не мог понять, что творится у меня внутри. Этот мир поразил меня до глубины души: своей чувственностью, запахами, безнадёжной романтикой, которая тут же проникла в самую середину моего сердца.
Я ощущал это тело, его силу, его живую энергию. И чувствовал невыносимую мощь, готовую вырваться из моего нутра. Это было нечто новое, почти пугающее. Я пел песни всему сущему, словно хотел поделиться этим странным, но прекрасным состоянием.
Я бродил среди бескрайних лесов, шёл по скрипучим коврам из опавших листьев, где каждый шаг отзывался эхом вечности. Я пересекал моря, слушая глухие рыдания волн, которые казались моими собственными. Я изнывал под палящим солнцем, чувствуя, как горячий песок впитывает силу, но дарит лишь пустоту. И всё же не находил покоя.
И только в тот миг, когда мои глаза встретились с её взглядом — глубоким, проникающим, как свет луны сквозь ночную мглу, — я вдруг понял. Мои странствия, мои страдания, всё это вело меня к одному-единственному моменту.
Я наблюдал за людьми — за их неуклюжими танцами, их смехом, наполненным жизнью и глупостью. Эта реальность казалось мне чуждой, но я играл свою роль, как мастер-марионеточник, который вживался в своих кукол.
И тогда я увидел её. Анеля. Имя, которого я ещё не знал, но которое уже звучало в моей голове, словно заклятие. Её платье сверкало, как горное озеро под луной. Она двигалась с лёгкостью, которую смертные не могли бы повторить. Я чувствовал, как что-то незнакомое просыпается во мне — тоска? Или, может быть, тяга? Она разговаривала с кем-то, смеялась. В этот миг я понял, что завидую тому смертному, который осмеливается быть рядом с ней.
Моя рука сжимала бокал вина, в котором отражался свет свечей. Я прекрасно осознавал силу, которая сдерживает меня. Она есть, и её не должно быть — этот жгучий интерес, эта ненавистная человечность, которую я столько веков презирал. Но, несмотря на это, я медленно двинулся к ней. Путь казался вечностью. Внезапно время, которым я привык играть, обернулось против меня.
Её взгляд встретился с моим, и на мгновение всё вокруг замерло. Она видела меня. Настоящего. Могу ли я скрыть то, кем являюсь? Должен ли? Её глаза не отводились от моих, а в моём сердце — сердце, которого я не должен был иметь, — вспыхнуло нечто большее, чем просто интерес. Как будто она — огонь, способный сжечь мой вечный мрак.
— Граф Радзивилл, — произнёс я наконец, низко склонившись. Но в этот раз титул казался мне маской, которую я жаждал сорвать. — Позвольте мне быть тем, кто разделит с вами этот вечер.
Её улыбка связывала меня тонкими нитями, казалась почти хитрой, но в ней не чувствовалось злобы. Только свет. Я знал ночь, знал холод, знал вечность... Но свет? Я даже не уверен, что заслуживаю видеть его.
Я, Владислав Аимус Радзивилл, получил дворянство без малейшего труда. Для того, кто мог обладать всеми сокровищами мира, это показалось лишь формальностью. Купив огромный, величественный замок, я окружил себя слугами и всевозможными удобствами, которые только можно заполучить в ту эпоху. Мой замок поражал своей роскошью: сверкающие фонтаны оживляли сады, внутренние залы блистали хрусталём и позолотой. На мраморных постаментах стояли величественные статуи, а диковинные вазы, привезённые из дальних стран, украшали каждый уголок.