В конюшнях томились десятки лучших скакунов, готовых к любому капризу своего господина. Гости, посещавшие мои владения, не скрывали восхищения моим богатством, в человеческих глазах сверкала зависть, которую я видел сквозь напудренные лица. Они сжимали зубы, боясь выразить что-либо вслух, ведь я был слишком могущественным, чтобы кто-то мог бросить мне вызов.
Я знал, что её — Анелию — уже достигли слухи о моём состоянии. И мне нравилась мысль о том, что она, возможно, задумывается обо мне, пусть даже мельком. Этот замок, моё богатство, моя сила — всё это было лишь частью игры. Но, признаюсь, в этот раз я хотел, чтобы игра впечатлила её.
Анеля Яроцкая — дочь обедневшего дворянина, чьё состояние давно оставалось лишь видимостью. Её отец, Кшиштоф Яроцкий, скрывая свои беды за фасадом мнимого богатства, неизбежно искал для своей дочери выгодную партию. Но она... Анеля. Её невозможно описать сухими земными словами. Этот ангел, с душой столь светлой и чистой, не заслуживала того, чтобы кто-либо подчинял её волю или подвергал её невинное сердце насилию.
А я? Демон, видевший за веками своё бесчисленное множество ничтожных падений. Я знал, что такое тьма — я жил ею, вдыхал её, она была частью меня. Но я также видел и свет, хотя редко — свет, сияющий в душах тех немногих, кто ещё умел любить, верить, страдать. И Анеля, этот сущий ангел, сияла воплощением лучшего, что есть в человечестве. Как могло случится, что её судьба — столь хрупкой и прекрасной — оказалась в руках этого мира? Нет. Ей предназначено нечто большее, чем просто служить пешкой в чьих-то играх.
Но достоин ли я, ничтожный дух тёмного мира, прикоснуться даже к кончикам её пальцев? Кто придумал эту встречу? Быть может, она — часть замысла, чтобы покарать мои желания, чтобы напомнить мне о том, чего я никогда не смогу достичь. Но, несмотря на это, я знаю одно: я никому не позволю обидеть это дитя.
Пусть моё ничтожное существо обрекут на тысячи лет прозябания в темноте, пусть вечность станет моим наказанием. Лишь бы она видела только свет. Лишь бы её душа, столь чистая и светлая, никогда не узнала боли, которую я видел в этом мире.
Она невинна и так талантлива во всём. Утром, выходя на лужайку, она рисовала нежные колоски и ромашки, словно вплетая в свои картины дыхание восходящего солнца. А как она играла на клавесине! Звуки её музыки, доносящиеся из окна, напоминали шёпот ангелов — тихие арии, грустные и весёлые, задумчивые и нежные. И даже спустя столетия я всё ещё слышу этот голос, звучащий в моей памяти.
А как она танцевала! Никто не мог постичь её умения, её лёгкости, её грации. Анеля увлекалась врачеванием, и я без сомнения знаю: в этом мире, где живёшь ты, она стала бы талантливым доктором, спасшим тысячи жизней. Но тогда, в те времена, женщинам не позволяли заниматься врачебным делом. Мир мужчин был глупым и жестоким.
Он хотел поработить её, подавить её свет, сжать её в своих грубых руках и сожрать без остатка. Но уж нет, этого я позволить не мог. Она должна получить всё, что пожелает, и даже больше — то, о чём даже не может помыслить. Мы влюбились друг в друга без остатка, без края, как будто весь мир для нас перестал существовать.
Я сделал предложение её отцу, и, конечно же, он без сомнения согласился на славное имя Радзивиллов. О, как горд он был, получив в обмен на свою бесценную крошку сундук золота! Но Анеля... В ней не было ни тени корысти. Она оставалась чистой и беззаботной, а я оберегал её дни и ночи, исполнял каждое желание, едва оно успевало зародиться в её мысли.
Мы путешествовали по миру. Были в Африке, покоряли жаркие пустыни, затем отправились в Индию, где любовались яркими красками жизни. Мы даже посетили Темпей, где я когда-то был со своим давним другом. Я видел, как её удивительные бело-голубые глаза смотрели на мир с невероятной жаждой жизни. Анеля любила всё — от мельчайшей букашки до восхода величественного солнца.
Она была воплощением света, которым я так дорожил. Ради неё я готов был изменить даже саму вечность.
Мы переехали во Францию в загородную виллу, утопающую в зелени и цветах. Моя жена выращивала травы в саду, она не чуралась работы и выглядела, как обычная крестьянка, собирающая травы. Но что есть обличие! Это всего лишь шелуха, которую может оборвать любой попутный ветер.