Керк смотрел на него с удивлением. Но спорить не стал.
Они поднялись на поверхность в полном молчании. Только когда двери лифта закрылись, Аимус вздохнул с облегчением.
Лебединский посмотрел на звёздное небо над головой. Конференция продолжалась, где-то спорили о вечности, где-то слагали стихи. А он стоял и думал: может, истина не в знаниях? Может, в том, чтобы вовремя остановиться и просто побыть с тем, кто дорог?
— Давайте продолжим путешествие, — Керк потянулся в свойственной ему манере.
— Полетели, — согласился Лебединский.
Планета Водолей — Созвездие Гидры (RA 10h 45m, Dec -25° 14')
Лебединский стоял у края стартовой площадки и смотрел на драгонов.
«Чёртово логово», — подумал про себя граф.
Зрелище было то ещё. Не лошадь и не дракон, не чёрт и не кобыла. Морды зубастые и длинные. Крылья в размахе метров двадцать. Глаза горят жёлтым огоньком, как у кошек, которым только что сказали, что корма больше не будет.
— И на этом я собрался скакать? — спросил он вслух. — Да это то же самое, что взгромоздиться на спину лысого чёрта.
— А ты хотел пони? — отозвался Аимус. — Расслабься. Это просто ящерицы. Ну, с характером маленько. Главное — не показывать страх. Ты же привык ко мне, вот и с ними сладишь.
— Да всё же боязно как-то. Я весь дрожу, а вдруг это чудище сбросит меня по пути.
— Ничего подобного, он милашка. Представь, что скачешь на лошади, и все дела!
Лебединский вздохнул и полез в седло. Дрогон покосился на него жёлтым глазом, чихнул и дёрнул крылом так, что граф едва не слетел обратно на землю.
— Добрый мальчик, — прошептал Ганслер. — Хороший, спокойный.
Дрогон зарычал. Лебединский почесал шею своему напарнику, тот непривычно зашипел.
— Он тебя понимает. Ему понравилось, — заметил Аимус. — Ну давай, там держись покрепче. Когда ещё попадём в такое приключение.
Стартовый гонг отозвался мелодичным гулом, и дрогон взвился в небо. Лебединский успел подумать, что это даже красиво. Пустыня осталась внизу, ветер ударил в лицо, крылья чудовища со свистом резанули воздух. А потом дрогон решил, что лететь прямо — это, наверное, скучно, и рванул влево, прямо на перерез соседнему участнику.
— А-а-а-а! — заорал Ганслер, вцепившись в поводья.
— Балансируй! — орал Аимус. — Ногами работай, идиот!
— Какими ногами?! Я тут вообще не понимаю, где верх!
Драгон тем временем кувыркнулся в воздухе, попытался скинуть седока, но Лебединский держался с упрямством человека, который однажды уже чуть не упал со скалы и поклялся больше никогда не болтаться как ненужный мешок в воздухе. Они пронеслись над финишной чертой последними, отстав от предпоследнего участника минут на пять.
Драгон приземлился, тряхнул гривой и довольно заурчал — ему явно понравилось сбрасывать ездоков со своей спины.
— Неуправляемое чудовище! — И всё же Ганс ещё раз почесал его длинную шею, а драгон довольно зашипел.
— Ну вот, вы уже и подружились, — захохотал Аимус.
— Ты издеваешься? — выдохнул Ганслер, сползая с его спины. — Я проиграл. В пух и прах.
— Зато весело было, — заметил Аимус.
Лебединский хотел возразить, но не успел. Кто-то тронул его за плечо. Он обернулся. Она стояла в двух шагах, расставив ноги на ширину плеч, и смотрела на него с любопытством удава, который неожиданно встретил забавного кролика. Чёрные волосы, выбритые виски, вдоль скул, тонкие как лезвия, торчали генетические шипы. И хвост. Изящный, мускулистый, до самых энергетических сапог. Она им поигрывала, как кошка, с некоторой хищной нервозностью.
— Первый раз? — спросила она.
Ганс поразился довольно низкому голосу с хрипотцой, почти не женскому. Такой бывает у людей, которые привыкли, что их слушаются.
— Настолько заметно? — Ганслер попытался улыбнуться.
— Ты на финиш приплёлся, когда все уже пили за победу. Так что да, я заметила.
Она усмехнулась и протянула руку. Длинные изящные пальцы легли в его ладонь.
— Бейлис.
— Граф Ганслер Лебединский.
— Я видела, как ты держался. Это было… зрелищно. В хорошем смысле. Большинство новичков вылетают на первом же вираже. Ты молодчина, доехал до финиша. Это уже своего рода победа.
— Спасибо. Я сам удивлён.
— Хочешь попробовать ещё? Не на скачках. Просто по степи. Я покажу, как это делается.
Ганслер покосился на драгона. Тот уже дремал, сложив крылья.
— А он не закружит меня как угорелый снова?
— Со мной — нет. Пусть только попробует, — и она одним ловким движением вытянула энергетический хлыст из обтягивающего комбинезона.
Драгон, завидев, как Бейлис щёлкнула кончиком сверкающей верёвки, подняв песок, затрепетал крыльями, и глаза у него стали как у ягнёнка, добрые, как будто он знал, что может случиться дальше.