— А что это он смотрит на неё как на маму? — встрял Аимус.
Ганслер фыркнул и тут же отрезал:
— Замолчи, только тебя тут не хватало…
— Что? — Бейлис прищурилась.
— Ничего. Просто друг говорит, что вы похожи на маму драгонов.
— Друг?
— Это очень долгая история.
— У нас будет время. Тогда за дело и вперёд, догоняй!
***
На горизонте, перекликаясь, краснели два солнца — огромное, которое заливало пол неба, и крохотное, совсем недалеко от первого. Степь, краснея в зареве двух светил, казалась бескрайней. Драгон летел низко, почти касаясь брюхом высохшей травы, и ветер свистел так, что закладывало уши. Бейлис держалась рядом. Она улыбалась, махала рукой и легко правила своим подопечным, будто родилась в седле.
— Ты не местный, — сказала она, когда они приземлились у входа в бункер.
— С Земли.
— Знаю. Я быстро своих узнаю. Акцент выдаёт. Я тоже оттуда. Правда, давно это было.
Ганслер удивился.
— Ты? Когда?
— Девятнадцатый век. Лондон. Всегда чувствовала себя там лишней. Как ком в горле. Слишком быстрая, слишком громкая, слишком живая для их чопорных гостиных. Они смотрели на меня как на дикарку. Женщины говорили, что со мной слишком сложно. А мужчины и того похуже — вовсе не понимали.
— И ты проделала такой же долгий путь, как и я?
— Именно. Но что теперь об этом говорить? Время без толку тратить. А тут я чувствую себя как дома. — Она провела рукой по скуле, коснулась шипов. — Это не просто украшение. Это защита. От радиации, от ветра, от дураков. Я сама выбрала, кем мне быть.
Ганслер молчал. Слова этой женщины вызывали восхищение и в то же время страх. Он тоже искал мудрости, но всё же был не настолько силён духом и безрассуден. А эта женщина — настоящий степной ураган.
— Я понимаю, — сказал он.
— Правда? — Она посмотрела на него с интересом.
— Ты не хочешь снова увидеть свой дом когда-нибудь?
— Ни за что. Мой дом здесь. Я долго путешествовала по планетам и остановилась на Водолее неспроста.
Они оставили драгонов возле входа в бункер. В её руке оказался какой-то прибор, тяжёлая дверь щёлкнула, и скоростной лифт понёсся вниз.
Внутри оказался настоящий бар. Старый, прокуренный бар, каких он не видел даже в Кракове. Существа с щупальцами и тремя глазами тут же проявили интерес к Лебединскому, но, посмотрев на Бейлис, остыли. Вероятно, подумав, что это её добыча на сегодня. За стойками вместо людей сидели кто угодно. Слизни, у которых вообще не было лиц, только светящиеся впадины. Человекоподобные ящеры, несколько генномодифицированных женщин, похожих на земных бабочек с длинными усиками на голове. Такого сборища Лебединский ещё не видел. Все они спорили, дрались, смеялись, пили что-то разноцветное и затягивались через длинные трубки. Ганс покосился на это, чувствуя брезгливость. Ну, чёрт побери, это не его забота сейчас.
— Садись, — Бейлис указала на столик в углу. — Здесь тихо.
Они сели. Официант с раскачивающимся в разные стороны гребнем на голове принёс две кружки. В одной дымилось что-то красное, в другой светилась голубая жидкость.
— Что это? — спросил Ганслер, косясь на красный пузырящийся напиток.
— Не, это не для тебя, ковбой. Бери голубой. Просто пей и расслабляйся.
Он сделал глоток. Сначала он чуть не сошёл с ума — в горле поселилось горящее облако, но потом отпустило. По телу разлилось тепло, а мысли стали ясными, даже как-то непривычно.
— Неплохо.
— Я верю тебе.
Она смотрела на него изучающе. Хвост лениво ходил из стороны в сторону.
— С кем ты разговаривал там, на скачках? Какие-то модификации, встроенный симбиот?
Ганслер замялся.
— Это… сложно объяснить.
— Я люблю сложности. Без них скучно жить.
— Демон. У меня в голове демон. Мы путешествуем вместе. Он ищет свою жену, которую когда-то потерял.
Бейлис моргнула. Потом рассмеялась — искренне, громко, так, что на них обернулись.
— Демон? У тебя в голове? И ты говоришь об этом так спокойно?
— А что мне делать? Кричать и просить пощады?
— Обычно кричат и молятся. — Она усмехнулась. — Но ты мне нравишься. Ты интересный, Ганслер. И совершенно не умеешь врать.
— Спасибо. Ты тоже мне нравишься.
— Я знаю. Тут вообще все не прочь подкатить ко мне. — Она улыбнулась, и Ганс краем взгляда увидел у неё крохотный язычок с двойным концом, как у змеи. Это ничуть не портило её, но вызывало некоторый страх и трепет.
— Ах это? — Она заметила некоторое смущение со стороны гостя. — Зачем я это сделала? Я такая, какая есть. А другие принимают меня или нет — это уже их проблемы.