Лебединский с недоверием посмотрел на берсерка с планеты Адонис.
— Мой учитель говорит: «С такой внешностью ты кого угодно очаруешь». А я не хочу обманывать. Я хочу, чтобы она посмотрела и сказала: «Это ты, дурак. Не стоило так рисковать».
— Она тебя обязательно вспомнит.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты столько времени пробыл у меня в голове, и я до сих пор тебя не прибил. Значит, в тебе есть что-то, за что тебя можно любить.
Аимус помолчал. А потом добавил:
— Иди ты к чёрту, Лебединский. Но спасибо.
— Иди уже, влюблённый герой, — буркнул Ганслер. — А то я сейчас растрогаюсь и заплачу ещё.
Они улетели с Роганом.
Ганслер остался сидеть под деревом, слушая, как в его голове становится тихо. Впервые за долгие годы — по-настоящему тихо.
***
Челнок подлетал к Бионии. Роган смотрел на своего подопечного, красные рога светились в призрачном отблеске колец планеты. Они стояли на стеклянной платформе, откуда можно было обозревать кольца и невероятную станцию из стекловидного волокна.
— А ты, дружище, нервничаешь, — Роган усмехнулся, обнажив жёлтые клыки.
Аимус посмотрел на куратора. Ну вот, не зря же ему попался этот берсерк. Матрица этого мира чувствует его истинную душу или просто издевается?
Аимус действительно нервничал. Он ждал этого так долго. А сейчас увидит её.
Челнок подлетел к принимающей платформе. Четыре пары светящихся берцев твёрдо ступили на опору.
Лаборатория Анели находилась на верхнем уровне Бионии, в стеклянном кубе, нависающем над облаками. Туда пускали не всех, только избранных, только тех, кто действительно нуждался в её даре.
Аимус сходил с ума у входа час. Прошло и два. Роган молча курил какую-то светящуюся трубку, прислонившись к стене.
— Долго будем ждать? — спросил наконец.
— Сколько надо, столько и будем.
— Она может не выйти до вечера.
— Значит, буду ждать до вечера.
Роган затряс рогатой горловой.
—Может хоть пообедать сгоняем?
Через полчаса открылась дверь и в проёме показалась высокая женщина с короткими рыжими волосами. Очень уставшая, но красивая.
Аимус сделал шаг вперёд.
— Анеля.
Она остановилась. Посмотрела на него. Взгляд скользнул по лицу, по фигуре, по хвосту светлых волос. Обычный посетитель. Очередной пациент.
— Вы ко мне? Запись через две недели.
— Я не на запись.
— Тогда по какому вопросу?
Он молчал. Смотрел на неё и молчал. А потом улыбнулся. Так, как улыбался триста лет назад, когда они прятались от дождя под старой ивой, и она смеялась, потому что он промок до нитки.
Анеля замерла.
— Что вы хотите?
— Ничего. Теперь уже ничего, я нашёл тебя.
— Вы меня с кем-то путаете.
— Нет, тебя невозможно с кем-то спутать.
Он шагнул ближе. Она продолжала смотреть в его глаза, изучала, не отступила ни на шаг.
— Ты сказала мне тогда: «Ты же придёшь?» Я ответил: «Да». И опоздал на триста лет. Прости.
У неё дрогнули ресницы. Рука сама собой поднялась, осторожно коснулась его щеки.
— Не может быть, — прошептала она. — Ты... Сейчас ты другой.
— Верно. Но, что для нас телесная оболочка? Тот же демон, который нёс тебя на плечах через весь город. Тот, кто проклял всех и попрал всё Тот, кто стоял у врат и смотрел, как ты уходишь.
— Аимус...
— Любовь моя...
Она заплакала. Просто стояла посреди коридора и плакала, прижимая ладони к лицу. А он обнял её, впервые за триста лет.
Роган тихо кхекнул, развернулся и пошёл к лифту. Время обеда.
***
Прошло более пятидесяти лет, и мистер Лебединский повидал многое. Он опускался в батискафах на неизведанные глубины планеты Атлас, где исследовал подводные пещеры с их удивительными обитателями. Летал на огнеупорных флаерах вблизи далёких звёзд, наблюдая танцы огненных инфлюидов.
Некоторое время он даже работал на горнодобывающем предприятиях на забытых планетах, наслаждаясь прыжками с одной на другую в поисках забытых сокровищ.
Все эти годы Лебединский записывал свои впечатления. Не прибегая к старомодным рукописям, он использовал особые магические кристаллы, как он их любил называть, которые собрал в великом множестве. Пол его кожаного пенала, коим являлось переносное устройство для хранения, было заполнено этими кристаллами, каждый из которых содержал его воспоминания о местах, событиях и переживаниях.
Но с течением времени его сердце всё больше возвращалось к дому. Лебединский часто вспоминал свой замок, ощущая ностальгию по его высоким сводам и теплоте каменных стен. Он скучал по своему верному слуге, которому дал указания на случай своего долгого отсутствия.
Зеркало времени, как ему однажды объяснили, в этих краях искажает ход часов. Здесь годы проходили иначе, чем на Земле. Лебединский знал, что остаётся молодым благодаря прививкам и инъекциям, продлевающим жизнь и поддерживающим регенерацию его тела. Но даже вечная энергия в его жилах не смогла заглушить желания посидеть в любимом кресле, взять в руки перо и начать записывать те тысячи историй, что жили теперь в его голове и были заключены в магических кристаллах.