— Что вы уже не увидитесь?
— Она думала: «Я подожду ещё. Сколько надо».
Луна стала совсем жёлтой и огромной и висела над садом как тихое напоминание о том, что всё имеет начало и конец. Петухи затихли. Даже собака не лаяла.
— Аимус, — сказала она наконец. — А мы? Мы тоже расстанемся? Я привыкла к тебе.
Он помолчал. Потом ответил немного грустно, но спокойно:
— Когда-нибудь да. Так всё устроено. Я прихожу, когда нужен. Ухожу, когда нужен другому. Но не сейчас, Алла. Не скоро.
— Что ты имеешь в виду?
— Книги, — усмехнулся он. — Твои книги. Я должен вдохновлять тебя, пока ты не допишешь последнюю страницу. Это моя работа. Моя вечная работа — быть зачинщиком историй. Таких, как твоя.
— Ты поэтому здесь?
— Поэтому. И не только. — Он улыбнулся, и я почему-то эту улыбку почувствовала. — Таких, как ты, мало. С тобой интересно.
— Комплименты от демона?
—Да, мадам. Самые честные.
В саду зашелестели листья, сорвался ночной ветер. Где-то далеко, за полем, запел первый петух.
— Иди спать, — сказал Аимус. — Андрей проснётся, а тебя нет. Будет волноваться.
— А ты?
— А я посижу тут. Посмотрю на луну. Давно не смотрел.
Я встала, совсем замёрзла и запахнула халат, сделала шаг к дому. Потом остановилась.
— Аимус? Ты вернёшься к ней когда-нибудь?
— Не знаю, но она ждёт. Она всегда ждёт. И это... это единственное, что у меня есть.
Дверь скрипнула и я вошла в дом. Андрей спал, раскинув руки, посапывал, совсем тихо.
А потом в окно постучалось утро. Потом ещё одно, и ещё.
Сказать, что что-то изменилось, — нет, этим я не могла похвастаться. Мы всё так же нежно относились друг к другу, и работа отнимала у нас почти всё драгоценное время. У Андрея назревал новый проект, и его архитектурное агентство надеялось выиграть выгодный тендер на строительство. А я с головой погрузилась в изучение кипы старинных книг.
Исследовала с упоением труды Лебединского, ведь я прекрасно разбиралась в польском языке, который когда-то выучила самостоятельно — это язык моих предков. Мне просто не верилось, что человек на рубеже XVII–XVIII веков мог обладать такими глубокими познаниями в биомеханике, космических путешествиях и иметь столь безграничную фантазию.
С ума сойти! Даже сейчас, спустя несколько времени, его технологии, описанные в книгах, казались футуристической утопией. Это удивительный человек, ничего не скажешь. Мне захотелось углубиться в архивы, поискать больше информации в интернете. Возможно, я найду что-то ещё, что раскроет его гениальность.
И тут я с удивлением наткнулась на описание зеркала в серебряной оправе с магическими свойствами. Как странно, но оно оказалось невероятно похоже на наше зеркало, которое стояло в спальне у Андрея. Совпадение? А может, это действительно зеркало Лебединского?
В мире столько чудес, что иногда кажется — такое можно увидеть только в кино. Однако жизненные сюжеты порой закручиваются гораздо сложнее, чем самый невероятный блокбастер.
Иногда мы оставались у Андрея, но чаще всего неделями и месяцами жили у меня. Андрей обожал мои кулинарные эксперименты, хотя его привязанность к традиционной кухне оставалась неизменной. Украинский борщ, запечённая картошка и зелёные салаты — всё это всегда вызывало у него довольную улыбку.
Но больше всего он любил щавелевый борщ со сметаной и яйцами. Его аромат моментально заполнял весь дом, а в дополнение к нему я всегда подавала душистые булочки с чесноком. Андрей уплетал их с превеликим удовольствием, да так, что даже простой ужин превращалась в праздник.
Эти маленькие уютные моменты за старинным родительским столом делали наши дни тёплыми и незабываемыми.
Со временем у нас появилась семейная традиция. Каждую субботу мы устраивали пикники на даче. Для него мы прикупили садовый набор для уличных обедов со складными стульями, а обязательным элементом стала белая скатерть с кружевной оторочкой — традиция, которая делала каждый пикник особенным. Я собирала полевые цветы, ставила их в огромную чёрную вазу, оставшуюся от моих родителей. На столе всегда был пирог и сладости, а Андрей, как истинный мастер, готовил шашлыки. Я же занималась запечённой картошкой по особому рецепту.
Эти посиделки мы полюбили всей душой. Теперь я не могла представить, как мы обходились без них раньше. Дача постепенно преобразилась: стены подкрасили, окна починили, а мансарду превратили в уютную спальню. Мы долго спорили об интерьере: Андрей хотел современное постельное бельё, а я — кружевное с рюшами. Но, как это часто бывает, женская интуиция (или хитрость) восторжествовала.