Его тон стал более проникновенным.
— Иногда меня спрашивают, почему я всё ещё здесь, рядом с тобой. Ответ прост: я вижу в тебе ту самую искру, которую нельзя потушить. Ты ещё напишешь свою историю, и я чувствую, как она отзовётся где-то глубоко, даже в нашем мире. Так что мой долг — помогать тебе, наблюдать за твоим путешествием и, возможно, вдохновлять.
Фамильяр замолчал, оставляя после себя лёгкое эхо в мыслях.
— Да, но я ведь ещё ничего не написала, — сказала я, словно оправдываясь, хотя с детства мечтала об этом.
Аимус в свойственной ему манере заговорил с лёгкой укоризной, но с искренней заботой:
— Так зачем же дело стало? — сказал он с оттенком насмешки в голосе. — Ты ведь всегда знала, что носишь в себе целые миры, так почему держишь их взаперти?
Я опустила взгляд, поддавшись его настойчивому тону.
— Не знаю, — ответила я тихо, словно оправдываясь перед самой собой. — Может, страх. Или просто лень.
Дух усмехнулся, и я почувствовала, как он слегка покачал головой в тени моего сознания.
— Купи толстую тетрадь, — произнёс он убеждённо, словно это был самый очевидный шаг. — Не жди момента вдохновения или идеального начала. Начни прямо сегодня. Напиши первое слово, первую фразу, первый образ. Пусть они будут неидеальны. Пусть они будут твоими. Что тебе мешает, Алла?
Я задумалась. Действительно, что мне мешает? Этот голос в моей голове, сопровождающий меня теперь, словно всегда знал, что сказать, чтобы направить меня. И, возможно, он прав. Всё, что нужно, — это просто начать.
Что ж, наша беседа с Аимусом многое прояснила. И, чёрт возьми, почему бы действительно не начать писать свой роман? Завтра, с самого утра, прямо на работе. Пусть это будет всего одна страничка, пусть даже три слова — я просто начну. И пусть надо мной смеётся хоть целый мир. Ведь эта птичка досталась только мне, и именно она шепчет мне о том, что я могу.
Я поставила высокий старый вазон с васильками на стол. Их нежный синий цвет наполнил комнату свежестью и уютом. Андрей, сосредоточенно просматривавший чертежи, внезапно обернулся, заметив цветы.
— О, какая прелесть! — сказал он, слегка улыбнувшись.
Его взгляд задержался на васильках, а я почувствовала, как этот маленький момент ещё больше сблизил нас.
Он обожал, когда я рисовала маленькие миниатюры с цветочными мотивами. Для нескольких из них мы выбрали красивые рамы, и теперь эти картины украшали мансарду. Казалось, даже мелочи в нашей жизни складывались в яркую, неповторимую мозаику.
Так, строчка за строчкой, страница за страницей, мои мысли и воспоминания постепенно становились живой историей. Вскоре на полке выстроились семь толстенных тетрадей, каждая из которых была наполнена страницами моей жизни.
По вечерам, когда Андрей возвращался домой уставшим от бесконечной суеты, я открывала одну из этих тетрадей и читала ему вслух. Слова становились музыкой для нас обоих — они согревали, наполняли наш дом тишиной и уютом, я чувствовала как время замедлялось в эти мгновения.
На комоде всегда сидела незабвенная птичка, наблюдая за мной. Иногда мне казалось, что её оперение стало ещё ярче, а глаза слегка улыбались. Хотя, возможно, мне это только показалось.
Андрей всё-таки купил телескоп, и мы проводили вечера, исследуя просторы космоса. С его помощью нам удалось разглядеть такие детали, о которых раньше можно было только мечтать.
Луна, ближайший объект к Земле, раскрыла перед нами свои секреты. Через телескоп мы различали её кратеры — глубокие впадины, созданные столкновениями с метеоритами, а также моря — обширные тёмные области, представляющие собой древние лавовые равнины. Каждый кратер, будь то крупный Коперник или изящный Клавий, выглядел как уникальная картина, созданная природой.
Затем наши взгляды устремлялись к планетам. Мы наблюдали Юпитер с его яркими полосами — облачными поясами из аммиака и водяного льда. Нам удалось разглядеть его спутники — Ганимед, Ио, Каллисто и Европу, которые, как крошечные огоньки, плавно двигались вокруг планеты.
Сатурн поражал своей красотой — кольца, состоящие из льда и камня, выглядели как настоящее чудо. Казалось невероятным, что этот газовый гигант, удалённый от нас миллионами километров, может быть таким детализированным в объективе телескопа.
Мы видели и Марс — красноватый диск с тёмными областями на его поверхности и полярные шапки изо льда, которые указывали на смену сезонов. Венера выглядела как яркая звезда, но её толстая атмосфера скрывала детали поверхности.