Сердце гулко билось в груди. "Что же ждёт там, за гранью?" — думала я, пока не сделала решающий шаг вперёд.
Глава 19. Возвращение
Они сидели на шикарной гравитационной платформе, которая плавно парила над поверхностью, будто сама природа подчинилась её изяществу. Вокруг раскинулось буйство экзотических цветов, источающих ароматы, которые невозможно описать словами. Пинариус славился своими подвесными уголками отдыха, и даже самые искушённые путешественники признавали, что подобных мест не найти больше нигде во всём регионе галактики.
Лёгкий ветерок покачивал нежные лепестки креоса, по праву считающегося восьмым чудом этого отрезка Млечного пути. Чудо биомеханики, соединённое с буйством жизни. Это место будто объединяло величие технологий и совершенство природы, даря каждому мгновение безмятежности.
— Что ж, мистер Лебединский, вы пробыли за пределами около ста лет, — сказал Керк, мягко улыбнувшись.
Казалось, за эти годы они стали почти старыми друзьями. Не тот ни другой не изменились ни на йоту, как будто время обходило их стороной.
— За редким исключением для вас получено разрешение вернуться в своё имение, — продолжил проводник. — Но не более чем на восемьдесят лет.
Лебединский кивнул, обдумывая услышанное.
— Вы всё так же молоды, как и тогда, когда нашли свою Шамбалу, — добавил Керк, его взгляд стал чуть задумчивее. — Но, это всего лишь тело, сами понимаете.
— Милый мой друг, — произнёс Лебединский, с лёгкой улыбкой глядя на собеседника. — Вы всегда были безупречны, великий мастер драматических бесед.
— Как знать, как знать, кто из нас теперь победит в словесной схватке, — сказал друг с лукавой улыбкой, глядя на Лебединского.
И они оба рассмеялись, как старые друзья, играя в игру, ведомую только им.
— Ваши поэмы известны по всему региону, и даже более чем, — сказал Керк, улыбаясь с оттенком ностальгии. — А ваши пейзажные описания планет и вовсе не знают себе равных.
Он сделал паузу, и в воздухе повисло еле уловимое чувство сожаления.
— Ах, мой милый друг, я буду скучать без вас, — продолжил он. — Попивая марсело на Пилигриме, я всегда буду вспоминать наши беседы. Но время пролетит незаметно, и я, как всегда, приготовлю второй бокальчик — специально для вас.
— А сейчас собирайтесь в дорогу! — сказал Керк, хитро прищуривая зрачки. — Я позаботился об одежде, которая не привлечёт внимания, и о небольшом браслете, который облегчит вам жизнь. Вы ведь так привыкли к технологиям, мой друг, и это немного скрасит ваше пребывание в этой ханжеской эпохе.
— А что это такое, Керк? — Лебединский с любопытством посмотрел на незнакомок устройство. — Вы всегда интригуете меня своими загадками.
Керк усмехнулся, отмахнувшись.
— Ганс, не преувеличивайте. Это всего лишь маленький подарочек от меня. Если вы вдруг будете в чём-то нуждаться, попадёте впросак или, как это у вас бывало, окажетесь втянуты в какую-нибудь перепалку, — Керк указал на ящик, — эта маленькая вещичка синтезирует любой предмет, который вы положите рядом или подумаете о нем. О, поверьте мне, этот скромный подарок способен на многое.
Он слегка поклонился и улыбнулся, вежливо намекая: "Вот всё, что нужно для успешного путешествия."
— Ну, в общем-то, и всё, мой друг, — добавил он.
Лебединский, тронутый заботой куратора, обнял его. На миг ему показалось, что тот издал почти неуловимое, тихое урчание. Или это всего лишь игра воображения?
Взяв свои вещи, путники подошли к сети порталов, ведущих к вратам Шамбалы.
— До встречи, мой дорогой Ганс, — сказал Керк, с лёгкой грустью в голосе.
Лебединский посмотрел на него, тепло улыбнувшись:
— Я скоро вернусь. Не успеете и глазом моргнуть.
Они рассмеялись, и Лебединский сделал шаг вперёд, растворяясь в пустоте портала.
Ровно через пять лет со дня своего исчезновения Лебединский вернулся в своё имение. Как ни в чём не бывало, его роскошная карета въехала в массивные ворота, которые за эти годы покрылись лёгким налётом времени. Карета была настоящим произведением искусства: лакированная чёрная поверхность переливалась на солнце, а по бокам виднелись серебряные узоры, вычурно переплетающиеся в формы геральдических символов. Упряжка из четырёх великолепных гнедых лошадей, аккуратно вычищенных до блеска, с гордостью несла её по дорожке, окружённой раскидистыми садами.
За эти пять лет те разрослись; молодые деревья, которые когда-то только высаживали, теперь возвышались, распуская густую листву, бросая тени на аллеи. Воздух пропитался тонким ароматом цветов и трав, создавая ощущение тихой гармонии.
Вернер, дворецкий, услышав шум, выскочил на порог дома. За эти годы он возмужал: его фигура стала крепче, движения увереннее, а взгляд выражал опыт и ответственность. Увидев Лебединского, он, забыв о всяком этикете, бросился навстречу, едва не споткнувшись на лестнице.