Один из них дерзко дёрнул за браслет, но в этот момент произошло нечто невероятное: воздух вокруг них вдруг наполнился ярким свечением, которое преобразовалось в сверкающие петли. Они повисли на шеях обидчиков и начали затягиваться, пока те не испустили дух.
— Бесовство какое-то! — думал Вернер, потрясённо наблюдая за происходящим. — Мой хозяин, точно, связался с демонами в пути.
Лебединский, между тем, оставался спокоен, смотрел с ангельским спокойствием и ни капли не удивился .
История, в которую попали наши путешественники в Италии, оказалась весьма деликатной. На одном из великосветских приёмов во дворце небезызвестного вельможи Макартоне молодого Лебединского заметила невеста богатого банкира. Она была настолько очарована им, что на следующий день объявила о намерении расторгнуть помолвку.
Такой поворот событий вызвал неминуемую бурю негодования. На рассвете взбешённый барон — обиженный жених — вызвал Ганса на дуэль. Они встретились в отдалённой роще неподалёку от виллы. Хозяин, облачённый в изысканный зелёный камзол с золотым шитьём, выглядел уверенно, хотя внутри явно чувствовал напряжение.
Барон, кипя от злости, поднял пистолет. Раздался выстрел, и пуля устремилась прямо в грудь молодого красавца. Но в тот миг, когда она должна была пронзить сердце Лебединского, воздух вдруг наполнился голубоватым свечением. Пуля, достигнув этого сияния, растворилась без остатка, будто её никогда и не существовало.
Собравшиеся на дуэль зрители застыли в изумлении, а затем, охваченные паникой, начали проклинать мага и махать руками. Кто-то закричал о колдовстве, кто-то о том, что чужеземца защищают бесы. Вскоре все в ужасе разбежались.
Лебединский, наблюдая за происходящим, разразился неудержимым смехом, дрожа от хохота. Вернер же, стоявший неподвижно, смотрел на всё с удивлением, не понимая, что только что произошло.
Когда Лебединский и Вернер путешествовали по России, их путь привёл в Москву, где они решили посетить один из роскошных трактиров, известных своим уютом и знаменитой кухней. Заведение поражало своим великолепием: деревянные стены украшали изысканные резные панели, полы застилали ковры ручной работы, а на столах стояли серебряные канделябры, отбрасывающие мягкий свет.
Лебединский, облачённый в алый камзол с белоснежным воротником и бархатные панталоны, выглядел величественно, словно неутомимый путешественник, готовый покорять мир. Вернер, в строгом, но изящном костюме, гармонично дополнял образ своего господина. Они наслаждались роскошной трапезой — тушёной телятиной с душистыми специями, печёным судаком с травами и медовухой, приготовленной по старинному рецепту.
Однако в этом трактире собирались не только респектабельные гости. Среди посетителей оказалась группа хитроумных аферистов, известных своими проделками. Среди них выделялся мужчина по прозвищу Зверь — мрачный и массивный, с хищным прищуром. Его спутники, не менее ловкие и наглые, без зазрения совести промышляли кражами украшений, кошельков и даже ридикюлей, принадлежащих дворянам.
Зверь сразу заметил браслет на руке Лебединского — изысканное украшение, которое, без сомнения, стоило целое состояние. Его алчные глаза вспыхнули, и он уже строил планы на лёгкую добычу.
Когда Лебединский и Вернер покинули трактир, направляясь на прогулку по московским улицам, шайка поджидала их в одном из тёмных переулков. Как только Лебединский оказался достаточно близко, Зверь грубо схватил его за руку, стараясь сорвать браслет, рассчитывая, что боль заставит аристократа уступить.
Но тут произошло нечто, что ошеломило не только Зверя, но и всю его шайку. Вокруг руки Лебединского внезапно появилось голубоватое свечение. Оно охватило руку Зверя, сжав её в цепкий обруч, который продолжал сдавливать, пока его кожа не начала синеть.
Зверь извивался, крича от боли и отчаянно моля:
— Господин, отпустите меня! Умоляю!
Лебединский, сохраняя непроницаемое выражение лица, холодно произнёс:
— Не раньше, чем ты попросишь прощения за свой гнусный поступок. На коленях.
Зверь, дрожа от страха, ещё ниже опустил голову и начал заикаться, выкрикивая извинения. Его спутники, ужаснувшись, бросились наутёк, оставив своего предводителя в одиночестве.