Вернер, наблюдая за этой сценой, не мог скрыть потрясения. Лебединский же, с лёгкой улыбкой, небрежно стряхнул невидимую пылинку с рукава и спокойно продолжил прогулку, оставив Зверя трястись от ужаса в подворотне.
Глава 20. Выбор
В конце своего путешествия Лебединский прибыл в Париж. Город встретил его промозглыми осенними сумерками, переливающимися бликами огней на мокрой от дождя мостовой. Ганс снял роскошный особняк в одном из аристократических кварталов, представившись графом Лебединским. Его загадочное появление в обществе, изысканные манеры и намёк на далёкие земли, которые он покорял, быстро сделали его гостем, которого с нетерпением ждали на светских раутах.
На балу, устроенном в роскошном дворце на Рю де Риволи, Лебединский появился в великолепном сапфировом камзоле с золотой вышивкой, белоснежным жабо и манжетами, которые переливались в свете бесчисленных хрустальных люстр. Его высокий парик из светлых локонов подчёркивал ровные черты лица, а в каждом движении угадывалась непринуждённая грация человека, привыкшего поступки подчинять своей воле. Его верный спутник Вернер, одетый скромно, но довольно изящно, сопровождал своего господина, незаметно наблюдая за происходящим событиями.
Зал, где разливались мелодии менуэта, пестрел, словно цветник, от множества дам, одетых в пышные платья. Каждая из них стремилась затмить другую. Атлас, шёлк, золотая парча играли в свете свечей, а кринолины покачивались в такт музыке. Высокие причёски украшали драгоценные камни, жемчуг и перья, а утончённые веера скрывали кокетливые взгляды.
Лебединский, блистая остроумием и безупречным слогом, без труда завоёвывал внимание. Ему приписывали романтические подвиги, но он лишь улыбался, не подтверждая и не опровергая слухи. Его браслет, сверкавший на запястье, неизменно притягивал взгляды и разжигал интерес.
Когда музыка смолкала, и пары рассаживались для беседы, писатель, словно излучая магнетизм, оказывался в центре внимания. Сидя за небольшим столиком в окружении очаровательных дам, он блестяще рассказывал историю о своем путешествии в России.
— Ах, граф Лебединский, — сказала одна из дам, протягивая изящный бокал шампанского, — говорят, что вас окутывали настоящие чудеса на Востоке. Но правда ли, что вы совершили подвиг в России, который заставил всех местных говорить только о вас?
Лебединский, слегка улыбнувшись, сделал паузу, чтобы интрига будоражила их сердца.
— Чудеса, мадам? — начал он, чуть опираясь на спинку кресла. — Не знаю, могу ли я их так назвать. Однако позволю себе рассказать один случай.
Дамы, затаив дыхание, чуть подались вперёд.
— Это было в глубине русских лесов, — продолжал Лебединский, его голос звучал с нарастающей драматичностью. — Снежная метель кружила вокруг, и ночь становилась всё темнее. И вдруг, передо мной неожиданно появился медведь — огромный, свирепый, величественный.
— Медведь?! — воскликнула одна из слушательниц, её веер остановился в воздухе.
— Да, мадам, самый настоящий. — Лебединский поднёс руку к груди, словно переживая тот миг заново. — Его рычание эхом разносилось по лесу. Он бросился вперёд, и мне пришлось взять судьбу в свои руки.
— И что же вы сделали? — спросила другая дама, её глаза блестели от напряжения.
— Я смотрел прямо на него, — сказал Лебединский, сделав паузу, чтобы усилить эффект. — Когда он приблизился, я сделал шаг вперёд и сыпанул красный перец прямо в глаза зверю, и он пал передо мной, рыча и стеная. Тут я его и прикончил, вонзив кинжал под самое сердце.
В комнате раздался смешанный звук удивления и восхищения.
— Это невероятно! — произнесла одна из дам, её щеки порозовели от волнения.
Лебединский слегка наклонился к ним и с лукавой улыбкой добавил:
— Местные уверяли, что это был заколдованный дух леса, охранявший тайгу. Однако, это не помешало сделать из него вяленую медвежатину на зиму. Но кто я, чтобы спорить с легендой?
Дамы, очарованные его рассказом, ещё долго вели разговор о его подвигах и находчивости настоящего героя.
Однажды вечером, сидя в уютной гостиной французского особняка, Лебединский и Вернер обсуждали впечатления от балов, которые они посетили. Огромный камин наполнял комнату мягким золотистым светом, а бокалы с вином поблескивали в их руках.
— Знаешь, Вернер, — начал Лебединский, задумчиво глядя на одну из картин, украшающих комнату с богатым убранством, — нравы высшего общества Парижа — это настоящее искусство театра. Каждый жест, каждое слово — лишь тонкая маска. Смотришь на даму в роскошной парче, а думаешь, как же она несчастна, если стоит чуть-чуть глубже копнуть. А если ещё, то совсем глупа.